Лёва хохотал до слёз. Это был шедевр абсурда. Идеальное лекарство от креативного коллапса. Он отнёс книжку в ванную и поставил на полку, рядом со своей щёткой – как артефакт для поднятия настроения.
Перед сном, чистя зубы, он снова увидел её. И увидел своё отражение в зеркале над раковиной. Уставшее. С пиксельными кругами под глазами. И ему вдруг стало не смешно. А очень тихо внутри.
Он выключил свет в ванной. Комната погрузилась во тьму, но городской свет с улицы слабо подсвечивал зеркало. Он видел в нём лишь смутный, тёмный силуэт самого себя.
И тут он это сделал. Чисто ради прикола. Ради абсурда, который должен был завершить этот абсурдный день.
Он посмотрел в тёмное стекло, где его отражение было похоже на призрака, и прошептал:
– Разрешаю себе не возвращаться.
Он не моргнул. Раз. Два. Три…
На счёт семь с ним случилось странное. Ему показалось, что тёмный силуэт в зеркале… кивнул.
Лёва досчитал до семи, моргнул и быстро вышел из ванной. «Съехала крыша, – повторил он свою утреннюю мантру. – Окончательно и бесповоротно».
Он лёг спать. И этой ночью ему не приснилось ни фиолетовое небо, ни тишина.
Ему приснилось, что он стоит перед гигантским зеркалом в полный рост. А его отражение, повернувшись к нему спиной, спокойно уходит вглубь зеркального мира, за спиной маша ему рукой на прощание.
Глава 3: Разрешаю себе не возвращаться
Сон начался с белого шума. Не звука, а ощущения. Как будто его мозг, отключившись от сигналов тела, нашел наконец нужную частоту – частоту чистого, незамутнённого восприятия. Это было похоже на запуск старого ЭЛТ-телевизора: сначала шипение, мерцание, а потом – резкая, кристальная картинка.
Он стоял в белом коридоре. Бесконечном. Стены, пол, потолок – всё было выкрашено в стерильный, матовый белый цвет, поглощающий звук. Воздух был упругим и прохладным. Здесь пахло ничем. Абсолютным ничем. Это был запах незаполненной памяти, вакуума перед Большим Взрывом.