Сознание Лёвы было похоже на браузер с тремя сотнями открытых вкладок. Половину из них он боялся закрыть – вдруг пригодится идея для слогана про «экологичную зубную пасту с углём из одобренных Минздравом лесов». Другая половина – это туманные обрывки вчерашнего сна, где он пытался объяснить бодхисаттве в образе таксиста, что ему срочно нужно на совещание в макрокосм.
Он ехал в метро. Это был ежедневный квест по выживанию в саркофаге, движущемся сквозь геенну огненную под названием «утренний час пик». Лёва был втиснут в угол вагона, его лицо прижалось к холодному стеклу, а в затылок дышала чья-то душа, пахшая чесноком и безразличием.
Именно в этот момент он его и увидел. Тип в потрёпанной летной куртке с потёртым, но яростно ярким шевроном «Нормандия-Неман». Он сидел на складном стульчике прямо в проходе, между женщиной с сумкой на колесах, полной свёклы, и парнем в наушниках, яростно лившим на свой смартфон цифровой ад из какой-то мобильной брани.
Перед летчиком на полу была расстелена газета «Метро». На ней аккуратными стопками лежали книги. Не те блестящие бестселлеры про успех за 10 минут, а старые, потрёпанные, пахнущие библиотечной пылью и чужими мыслями. «Косынка» Поль Морана. «Лезвие бритвы» Ефремова. Какая-то «Теория сновидений» с загибающимися уголками.
Но взгляд Лёвы прилип к одной. Тоненькая, в картонном переплёте болотного цвета. Названия видно не было, только номер: «Инструкция по эксплуатации зеркала. Выпуск 7/IV».
Лётчик поймал его взгляд. Его глаза были невероятно спокойными, как у кота, наблюдающего за суетой муравьёв из-под дивана.
– Интересуешься? – голос у него был глуховатый, будто доносившийся сквозь обшивку самолёта на большой высоте. – Последний экземпляр. Раритет.
Лёва, движимый любопытством, порождённым трёхчасовым ожиданием озарения от креативного отдела, выдавил из себя:
– Что там? Про то, как мыть без разводов?
– Там про то, как не разбиться, глядя в него, – без единой улыбки ответил летчик. – Сто рублей. Судьбоносная цена, да?