– Съехала крыша, – пробормотал он себе под нос.
– У кого? – оживилась Оля.
– У лифта, – брякнул Лёва. Оля разочарованно хмыкнула.
Он вернулся к своему слогану. «Дыши глубже…» Глубже чего? Глубже этой тоски? Глубже осознания, что лучшие годы уходят на то, чтобы продавать кому-то возможность дышать чуть менее грязным воздухом, которым он сам дышит?
Его спасали только сны. Вернее, один и тот же повторяющийся сон. Ему снилось, что он стоит в чистом поле. Над головой – фиолетовое небо с тремя спутниками, похожими на сахарное печенье. И полная, оглушительная тишина. Ни ветра, ни стрекотания насекомых. Только он и необъятное пространство. И в этом сне он мог дышать. Полной грудью. Воздух был холодным и сладким, как газировка, и от него слегка кружилась голова.
Просыпался он всегда с чувством щемящей потери. Как будто вернулся из отпуска домой за пять минут до вылета. Реальность – офис, мигающий курсор, запах перегара – била по лицу своим убогим, низким разрешением 720p против его сновиденческого 8K.
Он потянулся за кружкой с холодным чаем, и рука наткнулась на кнопку мыши. Экран ожил, выведя его из ступора. На нём был всего один документ – «Отчёт_по_креативу_Финал_Финальный_1 (3).docx». И мигающий курсор. Всегда мигающий. Как будто он не просто ждал ввода, а наблюдал. Был единственным немым свидетелем этой тихой, офисной экзистенциальной катастрофы.
Лёва вздохнул и допил чай с осадком. Впереди был ещё долгий день безупречного пикселения. Но где-то на задворках сознания уже шевелилась крошечная, абсурдная мысль. Мысль о том, что, возможно, подмигивающее отражение в лифте и фиолетовое небо во сне связаны куда более прочно, чем он и его слоган о кондиционере.
Он посмотрел на курсор. Курсор помигал ему в ответ. На этот раз Лёве это не показалось.