***
Почему некоторые люди – богатые? Потому что они поступают как богатые и думают, как богатые. Почему некоторые люди счастливы в отношениях, а другие – нет? Потому что первые имеют убеждения и совершают поступки, которые приводят к этому счастью, а вторые имеют убеждения и совершают поступки, приводящие к несчастью. Говорю самые примитивные и простые вещи.
А от чего зависят убеждения, мысли и желания совершать определённые поступки? От намерения. Всё, как обычно, сводится к намерению, к частоте вибрации души, к её программному коду, к установкам. Вот, сколько синонимов.
Когда у вас проблемы в семье, с детьми, с финансами, с работой, – к кому идёте за советом? К лучшей подруге? А как у неё дела в обсуждаемых вопросах? Или один банкрот даёт финансовые рекомендации тому, кто тоже вот-вот обанкротится?
А, может, стоит прислушиваться к советам по воспитанию детей от опытной бабушки, вырастившей двух сыновей – алкоголиков? Она вам быстро расскажет, как необходимо заставлять их хорошо учиться, следить за кругом общения, проверять телефон, и до совершеннолетия не отпускать дальше дворовой территории.
Для начала, необходимо разобраться с самым базовым вопросом, который мне приходится задавать многим людям. Вы обратились к кому-то со своими проблемами потому, что, наконец, созрели для перемен и ищете соответствующее решение, или вы просто хотите привычно поныть, выплеснув очередную порцию накопившегося негатива?
А, может, вы ищете возможность лишний раз убедиться в своей правоте и в невиновности в сложившейся ситуации? В таком случае, вам подойдут абсолютно любые уши, согласные послушать чужое нытьё. Совета толкового они вам не дадут – так он вам и не нужен.
Но, книга нацелена на другую аудиторию, а потому будем уверены в том, что вы действительно созрели для перемен и ищете ответы. В таком случае, советчиков следует выбирать тщательным образом.
Сейчас я вспоминаю, как будучи импульсивным подростком, на ежедневные нотации родителей, бабушек и дедушек, отвечал, что начну слушать их тогда, когда захочу вырасти такими, как они, и жить той жизнью, которой живут они. Конечно, стоило быть поделикатнее, но в том возрасте душа, всё ещё, имеет приоритет над разумом, а она испытывала полный протест всему происходящему вокруг.
Мне очень везло с тем, что на каждом этапе моей жизни, чудесным образом, появлялись необходимые люди, становившиеся прекрасной опорой и отличными советниками. Хотя, конечно, это не просто везение. В те времена реализация моих намерений была невозможной без активной помощи посторонних людей, – вот они и появлялись.
В самый ранний период жизни, когда мне не требовалась постоянная сторонняя поддержка, спасение приходило спонтанно, в моментах. Дома было всё хорошо, я жил обычной советской и ранней постсоветской дворовой детской жизнью. У родителей тоже всё было хорошо и переживаниями с гиперопекой в сторону детей они не страдали. В общем, на душе у меня и у родителей за меня, в те времена, было спокойно. А значит, убивать меня для Вселенной не было никакой нужды.
И потому, в пятилетнем возрасте, когда меня с другом с дворовой площадки увёл посторонний мужчина, пообещавший накормить дома конфетами, уже на приличном расстоянии от дома нас догнала моя шестилетняя сестра и заявила, что меня срочно зовёт мама домой.
Несмотря на уговоры мужчины заставить подождать маму всего пять минут, – и я бы вернулся домой с кучей конфет, – ослушаться я не решился, и пошёл с сестрой назад.
Никакая мама меня домой не звала. Это всё придумала шестилетняя девочка. А друга тот мужчина убил. Именно вселенский разум вселил в маленькую голову девочки такую идею и желание, именно он сформировал у неё тревогу за меня и спас. Но он сделал это не потому, что решил меня пожалеть, а моего друга – нет. У него не было никаких причин лишать меня жизни. А лишать жизни моего юного друга, выходит, причина была. Но я о ней, конечно, знать не могу.
Зато, в шестилетнем возрасте, когда толпа старших ребят, со смехом, схватили меня на улице, отнесли на крышу девятиэтажной свечки, взяли на руки и начали подбрасывать прямо над пропастью, я искренне смеялся вместе с ними и абсолютно не чувствовал опасности. И никаких неожиданных спасителей в этот момент не появилось. Потому что они не были нужны.
Природа знала, что мне ничего не угрожает. «Старшикам» это достаточно быстро надоело, они меня отпустили, после чего я побежал снова играть во дворе. Родителям я об этом не рассказал, но только лишь потому, что не видел в этой истории ничего интересного и необычного.
Спустя год, в семилетнем возрасте, меня затащил в машину неизвестный мужчина, выхватив прямо с детской площадки, рядом с которой проходила автомобильная дорога. По иронии судьбы, именно в те секунды, когда этот автолюбитель разворачивался на дороге с похищенным мальчиком в салоне, на улицу вышла на прогулку с собакой моя мама, которой остальные дети тут же доложили о случившейся неприятности. Она побежала к дороге и бросилась на капот разворачивающейся ниве, после чего похититель остановился, выпустил меня и уехал.
Но уже в восемь лет я вечерами прыгал по стреле башенного крана, строящего пятиэтажный дом. Это был военный посёлок, дома возводили срочники стройбата, которые после шести вечера покидали стройку, не оставляя никакой охраны.
Дворовые дети это знали, и мы приходили туда, где начинали развлекаться. Включали рубильник, надевали сварочные маски, устанавливали электроды и пытались заварить всё, на что падал взгляд. Там я и поднимался на кран к своей любимой, духозахватывающей стреле. Страха не было никакого.