объединенных в одном.
Закончив свою пространную речь, Доктор спрятал в ладонях
камень, отчего все восстановилось в прежнем виде.
Председатель поблагодарил его и попросил сесть на
свободное место. После этого приступил к своим обязанностям
ведущего.
— Теолог. Что Вы можете сказать по изложенному вопросу?
— Ответ начинается с вопроса и им предопределяет себя. —
сообщил тот.
— Иди ты к черту! — завопил Идиот.
— Прошу призвать к порядку Идиота! Не будет тебе счастья,
проклятый!
Тут сорвался Преступник:
— А тебе будет.
— Будет всем праведникам.
— Праведникам? А если сорняк укажет на скудность почвы,
где он растет, — он грешник? Отправь хоть все сорняки в ад,
земля не удобрится. А вот они же, порожденные этой почвой, и
облагородят ее! Медленней, но лучше, чем иной огородник.
Грешники, не моралисты, стояли у истоков кодекса чести, любимца
морали. Ореолы самодовольных праведников светятся горем душ,
порицаемых ими изгоев. Несут рабы земли их на своих руках и
получают плетку. Чтоб праведник в лицо им бросил о заслуженном
своем блаженстве!
— Душа едина от бога и божьи законы для всех едины.
— Тогда ответь, что такое душа?
— Это дыхание жизни от бога. Со свойствами в единстве,
духовности и бессмертии ее, в способности разума, свободы и
дара слова.
— Не знает, не знает! — запрыгал Идиот. — скажи ему,
Философ!
Философ вышел из-за стола и медленно пошел от него, через
очерченные концентрические круги в темноту, наступая на
собственную тень. Он выходит из них и, против ожидания, не
увеличивается, и потому кажется, что уменьшается. Постояв
маленьким во тьме, он вернулся к столу и свету. И от этого лицо
его показалось просветленным.
— Во мне есть я, — начал он, — да маленькое окошко, через
которое я вижу мироздание — все, включая людей, включая
собственную персону, а оно, это мироздание, смотрит на меня,
образуя общее со мной единство. Я — это нематериальный орган
ощущения и осознания увиденного. Осознания для самого себя, для
разума, для радости или огорчений Вселенной. Душа же — это
результат осознания, работы меня, земли и Вселенной. Она и
принадлежит всем. Вот в ней и ценность человека. Мироздание
одно для всех, да окошки разные. И предназначение тут и
собственное старание. У кого маленькое, у кого большое, а у
кого и не туда направлено. Может быть только на собственную
персону. И орган этот может быть тупым или обостренным. Или
слепым. Знаете ли, что означает, когда душа болит? Это
означает, что она чего-то не принимает, потому что не понимает.
Болела ли она у Вас, Теолог, когда-нибудь? Наверное, нет. Вы же
все понимаете.
— Да сказать не может. — съязвил Идиот.
ВЕЛИКИЙ СИНКЛИТ. АКТ ВТОРОЙ. Время и пространство.
— Что Вы там говорили про время? — Обратился к Доктору
Материалист. — Что это за летящая точка синхронизации частотных
проявлений?
— Хорошо. — сказал Доктор.- Но вначале, что, по-вашему,
оно есть?
— Продолжительность, длительность бытия. Необратимая и
неповторяемая форма существования материи.
— Прекрасно. От этого и будем исходить.
Как определяется продолжительность чего-нибудь? Для этого
нужны хотя бы три объекта. Ну, например, солнце, земля и
наблюдатель. Наблюдатель видит их взаимное перемещение.
Чувствует процесс. Он складывается из двух: одного того, что
действительно происходит между солнцем и землей, и другого, —
взаимодействия этой пары с самим наблюдателем. А наблюдатель —
это, как только что сказал уважаемый Председатель, — 'Я'
человека, его душа. Если любой из них преобразуется,
преобразуется и чувственное восприятие процесса. Что
действительно происходит между солнцем и землей, хоть живи
наблюдатель, хоть умри, — никто не знает и, думается, пока есть
понятие — наблюдатель, — никогда не будет известно.