спросил, глядя в пространство:
— Кого бог оставляет в потемках? Тех, кто тянется к свету?
— Я его наместник. Я несу его свет. — некстати ответил
Поп.
— Пусть Священник уйдет. — предложил Идиот. — Он не
понимает своей задачи. Он не наместник, а посредник. И свет не
несет, а держит в своем храме. В храм настоящие грешники не
идут. 'Богу — богово, а дьяволу — дьяволово' надо понимать
наоборот. Когда б спросили мужчину, что должно принадлежать
ему, он бы указал на женщину. Богу отдайте дьяволово, а дьяволу
— богово. Тебе, Священник, отчитываться перед богом о своей
работе по грехам людей! Нести ему наши грехи на себе. И держать
ответ перед ним за нас. Он не понимает своей роли и
ответственности перед богом, принятой им на себя! Солдат, служа
отечеству, жизнь положит за него. А у попа отечество серьезней.
Но он сидит при нем! А не служит ему! Не в храме ему со светом
сидеть, а в самых злачных местах неистово проповедовать!
Сгорать в человеческом аду! Разве Христос тебе не пример? Не
можешь — сними рясу! Никто в этом страшном мире не может
рассчитывать на рай.
— Господа, вынужден вас попросить следовать этикету. —
поднялся Председатель. — Сформулирую суть зависшего вопроса. В
чем скрыт первоисточник расхождений между духовенством и
материалистами? Ведь все высказанное показало, что мы имеем
дело хотя и с разными мировоззренчискими установками, но по
существу — с религиями. У обоих есть свой культ, святыни,
исходящие от внешних сил, которые сильнее нас, свои доктрины с
целевыми ориентирами, обряды, принятые правила жизни,
оформление. Эти сходства их роднят. Без этих религий, духовной
и материальной жизнь прекратится. Но где отправной момент их
различий? Если прав Убийца в том, что смерть примиряет, так что
же, — жизнь их разделяет?
Собрание затихло.
— А как Вы думаете? — спросил Поэт.
Философ задумался и заговорил, жестикулируя руками,
обнаруживая этим неуверенность.
— Я не знаю ни одного человека, который бы, осмысливая что
— нибудь, не решал бы про себя два вопроса: что мне лично будет
от этого и что будет от этого всему окружению, — людям, природе
или еще чему-то вне меня. Эти два вопроса показывают наличие
двух полюсов: точки с центром в 'Я' и рассредоточенного
пространства без личного 'Я'. Во всех людях сплав таких начал.
Разница лишь в том, чего в этом сплаве больше. Да, людей
различает состав сплава.
Но не это главное. Главное в направлении силы тяготения. В
трактовки правильного.
Приверженцы движения к точке 'Я' убеждены в том, что 'я
хочу' или 'мне нравится' — есть единственный критерий
целесообразности всего сущего. И весь мир перекраивается по
этому критерию. Это 'Я' служит неким фильтром. Все, пропущенное
через 'я так хочу', разойдется далее по всем. Физическая
устойчивость в ущерб моральной. Их мораль: 'От всех — все мне,
а я дам всем то, что вам надо. Все должны жить моими
представлениями счастья, потому что я — есть конечная истина.'
Сторонники встречного движения отвергают 'я хочу', приняв
'я должен', и выставляют встречную мораль: 'Истина вне меня,
она в пространстве. Я отдаю все свое пространству, а оно даст
мне то, что посчитает нужным.' Им важнее моральная устойчивость
в ущерб физической.
Первые сжимают рыхлые отношения в жесткий обруч несвобод,
обусловленный силой притяжения 'Я', сделав 'Я' абсолютной
тюрьмой. 'Я' у них олицетворяет единственное человеческое тело.
Вторые — разрывают обруч отношений вокруг 'Я' до состояния
полных свобод в духовном пространстве. Первые берут силой,
вторые ждут и ни на что не претендуют. Первые отражают
материалистические взгляды, вторые — духовные. Материалисты
утверждают тело главной ценностью и силу — ее средством,
идеалисты — ценностью душу и средством — убеждение.
Не стану судить, кто прав из них, об их отношениях
поговорим попозже. Сейчас