на производство работ в дурдомах. Договор
заключим с ближайшим. Тихо говорю:
— А наш участок чем хуже?
— У дураков деньги возьмем, у себя истратим, — так же
тихо, — на то дураки и есть!
— Но надо ж будет что-то делать!
— Иди отсюда!
Прихожу к Гавриловне, рассказываю. Она достает связку
денег, заворачивает в газетку, чтоб непонятно было, но не
совсем, и отправляет в 'Горлицензию'.
Я этого парня заприметил на входе в метро. Печать какой-то
отрешенности. Как будто он находится не в нашем мире. Чудной
парень. Я показываю поддельный проездной и прохожу. А он
показал протянутые руки. 'Ты псих?' — спрашивают. 'Это руки
моих отцов и дедов, что строили метро' говорит. 'Оно мое по
праву наследства'. Позвали милицию. Ему заломили эти самые руки
и поволокли в свой мордобойник. 'Блаженный какой-то' — смеялись
и ругали его свидетели события. 'Давить таких надо!' 'Вот ты,
старая, едва концы стягиваешь, — говорю бранящейся бабке,- а
вот нефть, газ и прочее, что раньше общими были и тебя кормили,
ведь отняли, украли попросту говоря. Что ж ты не возмущаешься
этим?' 'А потому, — отвечает, — что, кто сумел украсть, тот и
молодец.'
В вагон метро заходит мордоворот в форме, похожей на СС
прошлой войны, и голосом, не допускающим возражений, громко на
одной ноте, объявляет:
— Приготовьте проездные документы! Ваш билет! — к мужичку.
Тот засуетился, зашарился по карманам. Наконец,
обрадованный, протянул пенсионное удостоверение.
— Ваш? — к следующему.
— Я, знаете ли, прошел по жетону.
— Где квитанция об уплате за проезд?
— Какая? Откуда?
— Вы, что? Читать не умеете? Билет сохранять до конца
сеанса! На покупку и услугу требуйте чек или квитанцию! Короче!
Или штраф на месте в пятикратном размере или пройдемте со мной!
Многие проникают через колодцы! Будем проверять.
Мордоворот и визави встретились взглядом и последний
сдался. Далее все пошло, как по маслу. Оплатившие штраф готовы
были сожрать упирающихся. Не имевшие квитанций ругали новые
порядки, отсчитывали названную сумму. И просили квитанции об
уплате.
— Скажите, если спросят, что прошли контроль Вола. Это наш
код.
— А как расшифровать? — пристал любопытный.
— Военной лаборатории.
— А форма такая откуда?
— От Кристиана Диора, болван.
В лицензионной конторе толпа бестолковых просителей.
Местный наткнулся на одного из них.
— Вы к кому? — строго.
— Я, видите ли, лицензию…
— А я не спрашиваю зачем, а к кому! Не знаете? Надо знать!
И в какое время. Когда узнаете, тогда и приходите! Всем
очистить помещение! — потребовал он.
Я подхожу к нему и говорю тихо и со значением:
— С пакетом про дурдом.
Он понял все мгновенно. Открывает свою дверь и меня —
вовнутрь. И дверь на замок.
— Где пакет?
Показываю. Нормально.
— Есть справка, что прошли специальные медицинские курсы
на санитаров? Нет? А допуск к вредным условиям? Нет? А разряды?
А аттестованное оборудование? А что у вас есть?
Показываю на пакет.
— Приходите завтра. Принесете столько же.
Уходя, я остановился в дверях и сказал.
— Знаете, а я Вам завидую.
Тот вскинул брови вопросом.
— Мне бы такую уверенность в собственной необходимости.
— Главное, чтоб быть полезным людям. — И он помог мне
выйти.
— Потренируйся, — говорит Гавриловна, — у специалистов. И
привела к неопохмеленным сантехникам.
— Вот что, — смотрят на меня, — ты за президента или хрен
знает за кого? За 'Спартак' или наоборот?
— Меня к дурдому.
— Тогда беги к палатке. Там спросишь — зачем.
Палатка называлась 'Эврика'.
Опохмелились, велели тащить за ними банку с керосином.
В подвале дома, в котором требовалось провести капитальный
ремонт труб, специалисты соединили к ним принесенную банку,
всыпали еще какой-то химии