* * *
Спустя неделю после избиения сына Таня так и не обрела покой. На душе было неспокойно. Она анализировала себя и поведение сына, пыталась понять, что не так, но не находила ответа. Готовая всё списать на материнские нервы, она решила переключиться на работу.
Долгожданный карьерный рост уже казался в тягость из-за того, что мешал разобраться с домашними бедами. Но выработанная годами ответственность перед людьми не позволяла опустить руки. В итоге ответственность перед работой перетянула на себя одеяло ответственности перед семьёй, и этот понедельник, впервые за неделю, прошёл и продуктивно, и не так заметно, как тянулись предыдущие дни.
Когда конец рабочего дня незаметно постучал в её кабинет пожелавшей хорошего вечера коллегой, она встрепенулась и начала собираться.
В эту минуту Страх сидел у неё на столе, перебирая бумажки. Посмотрев на часы, он сказал:
– О! А вот и время нашей случайной беседы подошло. Танюша… не торопись. Нужно с Ольгой Викторовной переговорить.
В дверь постучали, и секунду спустя Ольга Викторовна неуверенно заглянула.
– Татьяна Сергеевна, вы ещё здесь?
– Да, Ольга Викторовна. Что вы хотели?
– Можно мне завтра с обеда выйти? Мне по семейным делам. Очень нужно.
Таня секунду замешкалась, раздумывая, нужно ли ей как руководителю погружаться в это «семейное» или достаточно такой обтекаемой формулировки. Решив, что совать нос в детали – это лишнее, ответила:
– Хорошо. Как придёте, зайдите ко мне.
– Конечно.
Тут Страх метнулся к двери.
– Олечка, ты так боялась спросить. Неужели ты думаешь, будет чересчур неловко поделиться с руководителем своей бедой? Слишком уж нагло это, уходить, ничего не объяснив. Боюсь, потом тебя не поймут.
Сомнения пробежали по лицу Ольги. Она стояла в дверях, наконец решилась и очень тихим, извиняющимся голосом сказала:
– У родной сестры старшая дочка чуть руки на себя не наложила. С младшей посидеть нужно, пока они у психолога будут.
Таня раскрыла глаза от такой новости.
– Кошмар какой. Бедный ребёнок. Бедные родители. Всё хорошо?
– Да. Сестра, слава Богу, раньше с работы пришла. Как чувствовала. Дочь таблеток напилась и записку оставила. Уже умирать собралась. Откачали. Вот завтра приём у психолога.
– Слава Богу.
– Да уж. Затравили ребёнка в этих соцсетях проклятых.
Когда дверь за Ольгой закрылась и прошло несколько минут, Таня ещё продолжала сидеть за столом.
– Вот оно где, беспокойство-то скрытое. То, что не давало покоя, – сладким, вкрадчивым голосом шептал Страх ей в ухо. – Как не вовремя зашла эта дурёха. Или, наоборот, вовремя? Давай, Танюшка, отпусти меня, дай мне свободу, и я покажу, насколько ужасными могут быть последствия драмы в твоей семье. Я лишь чуть-чуть приоткрою тебе весь ужас ваших с сыном потерянных отношений. Он ведь тоже может покончить с собой. Отпусти эту мысль. «Затравили, затравили соцсети проклятые».
На языке крутилась последняя сказанная Ольгой фраза, и Таня вдруг поняла, что её беспокоило. Она ждала, что это не конец. Со всей отчётливостью она осознала, что рано себя успокоила, списав всё на обычную драку. Оказывается, всё это время в ней сидел скрытый страх, что у этой истории будет продолжение. «Затравили, затравили соцсети».
Таня достала смартфон и быстрыми движениями нашла страницу сына.
Пять минут чтения комментариев под его фото, видео с танцами, и её сердце сжалось от боли.
То, что она чувствовала, нашло своё отражение в реальном мире. Случайно сказанная фраза тому виной или неслучайно зашедшая коллега, не имело значение. Все они были следствием её скрытого желания разобраться в произошедшем, и правда проявилась. Беда не ушла. Она пролистывала коммент за комментом, часто от одних и тех же личностей, и понимала, что её сыну устроили травлю.
– Ну а теперь, Танечка, апогей, – страх поднёс своё лицо вплотную к её глазам и не мигая уставился в зрачки, – ему нужна твоя помощь! Пора вмешаться и брать ситуацию в свои руки. В свои крепкие материнские руки, – с издевательским акцентом на «Р» съязвил он в конце. – Папули же нет. Так что, Танечка, придётся всё самой.
Таня боролась с желанием ответить на хамство в общении с её сыном.
«Вмешиваться нельзя. Он сам постоит за себя», – сопротивлялось внутреннее Я. И тут же ему воспротивился крик матери, голос, наполненный страхом, что он проигрывает, что затравили.
Они забросали его видео комментами о том, какой он кривой и неуклюжий, какая прекрасная партнёрша, и, что самое пошлое и наглое, они в открытую троллили его за девственность. Таня вдруг почувствовала, как спину покрыла испарина.
Она уже видела, как ввязалась в битву. Уже мысленно дралась на просторах соцсети. Против своих правил и принципов она ощущала, как её наполняет ярость и желание атаковать. И лишь одна мысль её останавливала: имеет ли она право в таком возрасте защищать и давать поддержку как мать, или её время защитника уже прошло и дальше он сам за себя?
Иначе говоря, в ней боролась мать, что всё ещё присматривает за своим ребёнком, и женщина, этого ребёнка вырастившая и выпустившая на волю.
– Мать. Ты прежде всего мама, – шептал Страх, – усиливая давление на неожиданное сопротивление со стороны Тани так изящно разыгранному им такту, подготовленному для появления Ненависти. – Вмешайся. Ты же видишь, насколько нелепо он отвечает. Тут нужна рука мастера. Защити своё чадо!
Таня, ещё минуту сидела на стуле, читая всю грязь комментариев, впитывая в себя чужую ненависть и недалёкость, а затем резко встала и вышла из кабинета.
– Ссссука, – болезненно проскулил Страх, растворяясь вслед за ней.