* * *
Инженер Павел Евгеньевич летел по лестнице. Он перепрыгивал через три ступеньки, и даже небольшое брюшко, свисавшее через ремень, не было помехой его стремительному подъёму в свою квартиру, расположенную на пятом этаже типичной девятиэтажки.
Именно потому, что это была типичная панельная девятиэтажка, с ещё более типичным лифтом времён страны, канувшей в Лету, или всё же скорее в силу личной мнительности и предусмотрительности Павел Евгеньевич бежал по лестничным пролётам, а не ехал на лифте. Он торопился в туалет.
«Вот ведь казус какой, – думал он, – ну почему я не сходил в туалет на работе? Ведь предательски же заурчало ещё в кабинете! Идиотская привычка не слушать себя. Дотерплю до дома! Там комфортнее и роднее белый друг! В лифт не рискну сесть. Вдруг застрянет. И что тогда? Бегом, бегом домой! Ноги не подведут! Всего пять этажей!»
Около своей двери он начал судорожно искать, где же ключи. В голове стояла картинка туалета.
– Да где эти чёртовы ключи! – в отчаянии зарычал он в пустоту.
Но тут руки нащупали ключи в кармане ветровки, и он рванул их, максимально сокращая время для вытаскивания из кармана. Но не тут-то было.
Ключи зацепились за внутренности кармана, добавив раздражения от их сопротивления. «Вселенная хочет, чтобы я обосрался», – горько стебанул он внутренним голосом.
– Да вылезайте вы, проклятые ключи! – он с силой рванул рукой и услышал, как внутри кармана раздался треск рвущейся ткани.
«Да хер с ней, с этой ветровкой», – подумал он со злостью.
Спасительные ключи запрыгали в руках. Замок. Не тот ключ. Второй ключ. Но неловкие пальцы выпускают связку, и она падает на пол.
– Да что же такое творится-то! – во весь голос, в котором звучали возмущение и обида, закричал Павел Евгеньевич.
В этот момент дверь открылась и перед ним предстала его супруга в халате, с бокалом вина.
– Дорогой, это ты? А я-то думаю, кто это там скребётся около двери и никак её не откроет. Думаю, уж не воры ли. А у нас гости, мы с Настей устроили девичник. Присоединишься к нам?
Новость о том, что на кухне, соседствующей с туалетом, сидит подружка жены, выбили последние капли духа из мыслей о белом друге. Он бежал домой, чтобы максимально насладиться домашним комфортом и уютом, не сдерживая ни себя, ни своё желание. В одиночестве. А тут по какому-то неписанному закону подлости на финише его ждал максимальный дискомфорт! Будь оно всё неладно!
Вымученно улыбнувшись, он был вынужден сделать безучастное лицо и, неспешно поцеловав супругу в подставленную щёчку, сказал:
– Нет, девочки. Я чуть позже, не в настроении на алкоголь.
Внутри его Я кричало и проклинало подружку, работодателей жены, его самого за то, что не сходил в туалет на работе.
– Мне нужно в туалет.
– А, – понимающе мигнула супруга, – давай там осторожнее, сдерживай себя. И рассмеялась лёгким пьяным смешком, от которого у Павла заскрипели зубы.
Тем не менее, её стёб подстегнул его решимость, и он сказал себе, что он дома и нет смысла сдерживать своё естество! Невозмутимо, подчёркнуто неспешно открыв туалет, он прошептал:
– Закройте ушки, девочки. Сейчас будет опера «Щелкунчик!»