* * *
– Почему всё так складывается? Почему именно мы здесь? Почему столкнулись с таким событием прошлого? Меня не перестают мучить сомнения по поводу того, что, возможно, мы делаем ошибку, вмешиваясь в эти события. Вряд ли, если бог есть, он не видит происходящего и не вмешивается, если ему, конечно, есть до нас дело. Я скорее поверю, что он сам всё подводит к этому событию, ему нужно, чтобы человек в чёрном вмешался. А вдруг мы на новом этапе развития человечества? Почему, зная, что его предадут, он пошёл на смерть? Что, если эта смерть – лишь первый этап? А мы сейчас участники второго акта драмы?
Алексей задумался.
– Страдания. Мне кажется, историческая подоплёка всего этого действия в страданиях – ради обретения чего-то, что того стоит. Если посмотреть на последствия этого события, то оно оказало колоссальное воздействие на умы миллиардов людей. Более того, мне кажется, в последующем оно превратилось в нечто вроде программы, которую люди неосознанно использовали в своей жизни. Отчаянье и боль, упадок сил, потеря надежды, предательство и смерть. Эти элементы стали прообразами событий, переживаемых каждым человеком, из которых мы нашли способ черпать силы. Словно в неё вложили скрытый смысл, цель которого – помочь справляться, преодолевать трудности. Знать, что после мучений и страданий неизбежно придёт освобождение от боли. Подобную технологию взяли мотивационные тренеры. Они часто предлагали человеку погрузиться в негатив, чтобы после прошедших испытаний обрести облегчение. Найти мотивацию к жизни, для рывка.
А что касается нашей роли во всём происходящем, мне кажется, тут всё просто: есть прошлое и его менять нельзя. Мы здесь для этого. Есть бог или дьявол или нет, имеет место быть вмешательство в цепочку пространственно-временной цепи событий. Их изменять нельзя по определению. Наши мысли и наши рассказы предателю могут отразиться на будущем. Спасение сына Бога от креста может разрушить всё…
– Безумцы! Неужели вы не понимаете, что собираетесь сделать? – Из тени храма вышел человек в чёрной одежде. Он появился неожиданно, своим голосом и словами вмешался в разговор, словно был его неотъемлемой частью.
Они остановились как вкопанные. Алексей тут же выхватил нож, приставив его к горлу предателя.
– Ты готов убить человека ради того, чтобы мир погрузился в страдания? Так это же первое, что начнёт делать религия, рождённая на смерти того, за кого вы так боретесь! Убийства, ложь, предательство! Ты хотя бы представляешь, сколько человек умрут за эти две тысячи лет ради этого креста? Умрут не по своей воле, а в угоду его представителям? Я знаю каждую смерть! Если хочешь, я поделюсь с тобой. Инквизиция, крестовые походы, охота на ведьм, колонизация двух Америк. Поделиться с тобой болью, которую испытали все эти люди, когда к ним приходили крестопоклонники? А может, ты не слышал про педофилов, скрывающихся в стенах церквей, неприкасаемых извращенцах, получивших негласную индульгенцию с самого верха?
Твой мозг не выдержал бы и миллионной доли той боли, что испытал мир, пока религия этого страдания распространялась по свету! Вас учили, что это ради искупления грехов! Ради любви к людям! Всё это чушь! Не было никакого искупления! Смерть – лишь данность бренному телу. Грехи – это вымысел церковников для удобства управления своей паствой. Все! Эта смерть – лишь финальная точка пути одного человека с неимоверно раздутым Эго и желанием познать для себя то, что вам дано просто так.
Ты считаешь, что я есть зло. – Он засмеялся. – А кто ты? Давай посмотрим на ситуацию с такой позиции: я хочу спасти человека от боли и мук, а ты готов совершить убийство, лишь бы отправить его на крест! Ты хочешь, чтобы мир залила кровь еретиков, неверных, варваров, хочешь, чтобы миллионы семей прошли через пытки и боль только за то, что будут иметь мысли, не угодные учениям, выдуманным из этой жертвы! Ты стремишься к страданиям, а я хочу дать миру шанс пойти другим путём, и кто знает, что мы получим, если он познает любовь без боли!
Они стояли около ворот в храм. Они шли туда втроём. Занги, предатель и он. Предатель категорически отказывался играть роль, отведённую ему историей. Ни угроза смерти, ни просьбы не смогли изменить его убеждения. Тогда они решили его обмануть. Они попросили его показать, где находится храм, чтобы потом силой заставить рассказать о том, где скрывается Человек. Предатель согласился.
Человек в чёрной одежде не проявлял агрессии. Он лишь говорил. Он знал, что в этом его сила. Знал, что сказать и для кого. Поэтому, закончив свою речь, он прежде всего обратил свой взгляд на Занги. Словно ждал, что она должна понять.
Занги повернула своё лицо к Алексею и закричала:
– А если он прав? Он говорит нашими мыслями! Моими сомнениями! Если он…
– Не слушай его! Он самый искусный манипулятор этого мира! Разве ты не видишь, что для него очень важно, чтобы этого предательства не было! Это значит, в прошлом он совершил ошибку! В будущем он проигрывает добру, и поэтому зло вернулось в прошлое, чтобы всё исправить! Не думай о том, что он говорит!
– Но он прав! И про смерти, и про крестовые походы, и про священников-педофилов! Если дать миру шанс на любовь без жертвы, если не дать свершиться злу в том виде, что оно было, может быть, мир станет добрее и счастливее!
Алексей чуть ослабил хватку вокруг шеи предателя, не опуская нож от его шеи.
– А знаешь что, – вдруг сказал человек в чёрной одежде, – проткни его шею. Почувствуй, каково это, отнять чужую жизнь, что значит сжечь частичку своей души и нести смрад разложения этой смерти всё оставшееся время! Мне будет очень интересно с тобой поговорить о терзаниях и правильности выбора, который вместо жизни выбрал смерть! Но, может, в этом и есть суть этих заповедей: оправдание чужой смерти правильностью своего выбора! Разве нет?
Чем больше он говорил, тем решительнее становилось лицо Занги. Наконец она просто перешла на сторону человека в чёрной одежде, вытаскивая свой клинок.
– Я ему верю. Я хочу дать миру новый шанс. Отпусти его.
– Нет! Он пойдёт со мной и сделает что должен! Занги, ты делаешь ошибку! Он никогда не хотел добра этому миру! Это не в его природе! Всё, что он говорит, – лишь видимость правды!
Откуда тебе знать?! Может быть, он сам в последующем затеял все эти походы и всю ту мерзость, о которой он говорил, чтобы низложить ценность этой жертвы среди людей. Мы не знаем его мотивов, лишь слова, которые ввергают нас в сомнения, слова, которые подходят моменту! Не более! Истины мы не знаем! Не дай ему завладеть тобой, Занги!
– А если он сам не понимает, что всё это промысел божий? Ты говоришь, что он зло! Но разве не ради добра он оказался в этот час в этом месте? Что, если Бог привёл нас и его в этот момент пространства и времени вселенной, потому что увидел, что человечество пошло не в ту сторону?! Откуда мы знаем? Кто нам дал право решать и мешать? – Занги кричала, пытаясь давить на него эмоциями.
Алексей не слушал. Он сконцентрировался на цели. С каждым шагом он продвигался в сторону – туда, где можно было обойти человека в чёрной одежде и попасть внутрь храма священников.
– Он зайдёт со мной в этот храм и скажет всё что должен, он возьмёт свои тридцать монет и поцелует его в саду! Если нужно, я проведу его по этому пути!
В этот момент предатель заговорил:
– Отпусти меня! Умоляю тебя, дай мне прожить мою жизнь вне этого бремени. Ты не знаешь, на что ты меня обрекаешь! Он показал мне боль Великого друга! – Указав пальцем на человека в чёрном, он закричал: – Покажи ему! Дай возможность почувствовать, через что пройдёт Великий друг, и тогда он передумает! Ты же можешь это сделать! Не ведает он, что просит!
– Знаешь ли ты, что слово «ересь» изначально имело смысл, в корне противоположный тому, что на него наложили религиозные фанатики? Выбор – это перевод с древнегреческого. Слово «ересь» изначально означало выбор, который имел каждый человек при отождествлении своей жизни по близким его внутреннему миру правилам. Они были только его, эти правила, он никому их не навязывал. Он имел право думать о том, что его окружает, не как все, а с частичкой индивидуальности. И только церковь лишила людей этого выбора, изгнав из людей особенность и неповторимость, исключив индивидуальность выбора, загнав его в каморку жизни с идолами и иконами на стенах и в углах с тем, кого вы хотите возвести на крест, а все остальные устои и правила призвала вытеснять огнём и мечом! У тебя есть выбор. Ты всегда был свободен от церковно-религиозных догм! Ты человек, выросший на технологиях. Ты свободен. Зачем тебе наполнять этот мир болью, за которой будет скрываться невежество, закованное в кандалы религиозного, безальтернативного взгляда на порядок вещей?
Алексей готов был сдаться. Внутри он понимал, что его противник прав. Что все слова человека в чёрном полностью соответствовали его взглядам на религию и место церкви в жизнях людей. Почему он так цеплялся за право Человека оказаться на кресте? Что в глубине его сердца сопротивлялось железной логике и аргументам, против которых у него осталось лишь упрямство? Зачем ему нужна эта смерть?
– Не думай обо мне. Не думай о последствиях и всей той провокационной лжи, которой грешники окружили смерть этого человека. Лишь ты и твой выбор человеческий. Представь себе обычного человека. Разве он не заслуживает спасения от предательства? Конечно, если всё дело в жертве, в искуплении, про которое вы так все любите говорить, то пусть оно случится. Слышишь меня, старый обманщик с небес? Раз он так хочет повисеть на этом кресте, то никто ему не сможет помешать.
Вся эта истерия вокруг предательства – лишь фикция, якобы послужившая причиной. Фокус, – он развёл руками, как обычно делают фокусники, показывая, что в руках ничего нет. – Я убираю эту причину. Ну давай, Бог, если ты есть, научи сына своего искупить грехи людские по своей воле. Я создал для этого все условия!
Алексей чувствовал, что в нём остаётся всё меньше решимости сопротивляться аргументам. Он буквально чувствовал, как ему хочется уступить и встать рядом с Занги. Пот разъедал глаза, рука с ножом затекла, нервы были на пределе. Человек в чёрной одежде продолжал говорить:
– Или всё дело в религии? В этой программе поведения по спасению души с указаниями туда ходи, там не проси? Так я раскрою тебе небольшой секрет. Религия, церковь и всё, что с ними связано, а-б-с-о-л-ю-т-н-о не имеют никакого отношения к его жертве. Это паразиты, которые использовали всё произошедшее в своих интересах, в основе которых только власть и управление чужими жизнями. Они естественный этап развития социума. Люди маются и сходят с ума от дарованной им свободы. Рано или поздно они находят себе хозяина, на которого перекладывают ответственность за свои грехи и жизни. Крест и смерть – лишь удачное совпадение, которое ускорило порабощение населения, поскольку общество уже достаточно созрело для этого.
Власти был нужен инструмент подчинения и смирения. Он всегда ей нужен.
Сильным мира сего не нужны кучки свободолюбивых варваров, поклоняющихся своим божкам в виде луны и солнца. Им нужна была цепь, которой можно было бы сковать свободу, обуздать дикий нрав, усмирить непокорность. Им это удалось одним лишь словом – смирением. Люди приняли эту смирительную пилюлю, и сразу наступила новая эра. Эра, в которой образуются касты: меньшинства – это те, кто будет иметь своё мнение, их как правило, будут сжигать на кострах; большинства, состоящего из тех, кто станет смиренной паствой, молящей о прощении своих надуманных грешков. Их будут держать на привязи смирения и мелочных притязаний; и наконец элиты, сборища небожителей, кто будет управлять большинством, приказывать сжигать меньшинство и раздавать индульгенции всё тем же сильным и богатым мира сего на совершение гораздо больших грешков. Сегрегация по признаку веры в себя и право получать от жизни то, что хочется.
Поверь мне. Я знаю всех этих раскаявшихся грешников. За две тысячи лет ничего не изменится. Эта сегрегация на вере будет продолжаться и в твоём веке: одиночки останутся еретиками и неверующими изгоями, а религия по-прежнему будет окружена лишь двумя типами людей: богатыми и бедными. Первых будут показывать по телевизору в главные праздники – они самые неистово верующие, кланяющиеся, молящиеся и крестящиеся, с поводом и без повода, таким образом замаливая свои делишки. Те самые элитные сливки, жмущиеся к верхушке церковных помазанников, разодетых в нескромные златые наряды и кресты. Ты слышал где-нибудь, чтобы человека распяли на золотом кресте? Что это, форма смирения или желание подчеркнуть этим показным богатством свою приближённость, приверженность к его боли и страданию на обычном деревянном кресте? – Ярость и искреннее негодование от сказанного наполняли голос человека в чёрной одежде, создавалось ощущение, что он действительно возмущён и жаждет восстановить справедливость. – Нет, это символизм для другой группы верующих, тех, кто смотрит по телевизору первых и вечно недоволен своей жизнью, от которой сам же, по сути, отказался, скинув всю ответственность на кресты и небесного дядечку, что обязательно про него будет помнить, а возможно, и помогать в минутки грусти и печали. Их ты так хочешь снова увидеть в своём мире?
Наступила тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием всех участником драмы.
Человек в чёрной одежде сделал шаг в сторону Алексея, изображая, будто вспомнил нечто важное.
– Сестра! Как же я забыл про неё. Ты знаешь, отчего она умерла?
На лице Алексея проявилось недоверие.
– При чём здесь моя сестра?
– Всё при том же. Он стала жертвой той системы ценностей, которую ты так стараешься защитить и спасти. «Скорая помощь» встала в пробку, образовавшуюся из-за перекрытия дороги для главного попа страны. Её не успели довезти до больницы! – И вот тут голос его изменился. В нём появился гнев. Алексею даже показалось что это праведный гнев человека. – Понимаешь, насколько сгнила система этой религии, если в век технологий крестовые походы продолжаются? – Голос набирал обороты и силу. – Они приобрели скрытый характер, но они повсюду. В них, ради него, – движение пальцем вверх, – по-прежнему гибнут ни в чём не повинные люди, и так будет продолжаться ещё тысячу лет, если сегодня мы не дадим людям шанс не надевать на себя оковы этой жертвы.
Крест, терновый венец и гвозди – это всё атрибуты прошлого, позволь им там и остаться.
Алексей сдался под натиском правды, умело используемые слова человека в чёрной одежде не оставили шанса для сопротивления воли и веры. Он отвёл нож от горла предателя. Тот сразу же вырвался из его рук.
– Иди в сад, – сказал человек в чёрном. – Проявляй преданность к своему Другу. А про наше появление просто забудь.
Но ему можно было и не говорить этих слов напутствия. Скрыться от этих людей было единственным желанием, что завладело всеми мыслями предателя. Ему хотелось вернуться к братьям. Хотелось почувствовать силу и энергию, наполнявшую Великого друга, и в его окружении избавиться от всех дьявольских мыслей, что разбудили в нём эти люди. Он бежал со всех ног.
Алексей посмотрел в довольное лицо человека в чёрной одежде. Оно было спокойное и расслабленное. Затем перевёл взгляд на Занги. Та всё ещё держала кинжал в руке и была готова пустить его в ход против него. Сейчас он понимал, что в противостоянии с её профессиональными навыками у него не было ни шанса. Однако ощущение недосказанности не покидало его.
– Что дальше? Мы вернёмся назад? Что нас ждёт впереди? Ад или рай?
Человек в чёрной одежде снова улыбнулся.
– Надеюсь, ни то, ни другое. Новый мир и новые возможности свободного выбора людей. Время синхронно. Это значит, что два часа, через которые наступит рассвет в этом мире, будут теми же двумя часами в вашем мире. Если вернуться прямо сейчас, то в вашем мире ничего не изменится. Через два часа этот мир встретит рассвет без предательства и продолжит жить без ненужной жертвы. А значит, есть огромный шанс, что он может быть чуть лучше, чем тот, что вы покинули. Вам нужно будет уснуть, чтобы материя изменила нейронные сети вашего разума, создав в нём новую парадигму знаний. Вы не заметите изменений, пока не проснётесь.
Слышать эти слова от человека в чёрной одежде было странно. Алексей чувствовал какую-то двусмысленность в его речи. Внутри сидело беспокойство. Оно всё росло и росло, выдавливая уверенность в принятом несколько минут назад решении отпустить предателя.
«Всегда доводи начатое до конца». Он жил этим правилом. Огромное количество жизненных побед воплотил в реальность только потому, что никогда не отступал, если знал, что действует правильно. Уверенность, что его решение верное, исчезла. Вместо неё поднялись сомнения. Он посмотрел на дверь храма первосвящеников. Словно прочитав его мысли, Занги снова подняла руку с кинжалом.
– Не вздумай сделать шаг. Ты сам знаешь, на что я способна. Теперь я понимаю, почему и для чего ты велел мне убить тебя. Поверь, я сделаю это.
Алексей слушал себя. И чем глубже он погружался в расшифровку пения своей души, тем сильнее становилось убеждение в правильности своих мыслей. Он был свободен в своём выборе. Резко рванувшись в сторону храма, он почти успел открыть его дверь, как почувствовал обжигающий толчок в свою спину. Удивлённо повернув голову, он увидел, что Занги стоит на своём месте. Только кинжала в её руке больше не было. Человек в чёрной одежде также стоял на месте, протягивая вперёд холёные руки, всем своим видом показывая, что на его руках крови нет.