* * *
Его глаза, наверное, были расширены от ужаса. За короткое время жизнь перевернулась с ног на голову, и он не представлял, что может случиться в следующее мгновение жизни.
Два незнакомца ворвались к нему в жилище, едва он успел успокоиться после разговора с человеком в чёрном. Их единственный вопрос опять же был связан с предательством. Откуда всем им было известно, что он общался со священниками, он не знал. Возможно, они отправили за ним слежку, поскольку, в отличие от человека в чёрном, эти двое думали, что он приходил к нему, чтобы уговорить совершить предательство. В любом случае он уже пожалел о своей жадности и тщеславии. Они уже аукались ему в жизни. Он категорично всё отрицал. Никакого предательства он не замышлял, и человек в чёрном вёл с ним разговор о торговле. Хорошая легенда продержалась ровно столько, сколько он говорил. Потом женщина вставила ему нож под ноготь, и он всё рассказал.
По их лицам он понял, что они ошеломлены. Оставив его со связанными руками и ногами, они отошли в угол комнаты и разговаривали на непонятном языке.
– Давай остановимся и ещё раз всё обсудим, потому что даже наше нахождение в этом времени и разговор с ним уже оказывают существенное влияние на будущее. А что, если наше восприятие истории уже заложено в нас с учётом того, что мы были в этом времени? Что, если именно мы оказали на все события то влияние, что и осталось в нашей памяти о прошлом, и что бы мы ни сделали, это в любом случае уже часть истории, пусть даже о нас в ней и нет упоминания?
Алексей задумался. Такой вариант развития событий ему в голову не приходил.
– Ты хочешь сказать, что изменений быть не может? Что человеку в чёрном не удастся изменить прошлое? Но как? Если предательства не будет, что тогда приведёт его на крест?
– Никогда не была религиозной, но осознание, что я по сути подвожу человека на эшафот, ввергает меня в ступор.
– Во-первых, он уже мёртв. Для нас он мёртв!
– Нет! Здесь и сейчас он живой человек. Притом человек, творящий чудеса! Есть бог или нет, неважно. Но этот человек, судя по всему, особенный, и, может быть, цель всей нашей жизни – не сохранить историю, а изменить её? Дать ему жизнь? Подумай сам, кто бы ни был этот человек в чёрной одежде, он зло, несущее добро! Мы же выросли на сказках об этом противостоянии! И вот сейчас добро каким-то образом подвело зло к выбору, в котором оно готово сделать доброе деяние! И не просто деяние! Оно готово спасти человека от мук на кресте! Разве тебе недостаточно этого, чтобы начать сомневаться в том, что мы собираемся сделать?
Алексея снова охватила нерешительность. Он вспомнил свой разговор с человеком в чёрном. И тогда он тоже решил, что не может быть этот утончённый человек источником зла. Тот так и сказал: «Придёт час, когда истории обо мне войдут в противоречие с моими делами. А дела мои зла не делают. Всё зло от людей. Я лишь поводырь времени, чтобы оно оказалось в нужное время в нужном месте, дабы закончить выбор человеческий. На моих руках крови человеческой нет. Вся кровь от желаний людских и неумения их контролировать». Сейчас смысл этих слов совершенно по-новому ложился в голову Алексею. Сейчас эти слова разрывали его на сомнения. Вся кровь на руках человеческих. И он действительно готов был сделать всё от себя зависящее, чтобы эта кровь пролилась.
– Я не знаю. Твои слова… в них есть зерно истины. – Он обхватил голову руками и застонал. – Эта ситуация пропитана манипуляцией. Как бы мы ни поступили, любой наш выбор может быть проверкой нашей человеческой сущности. Что нам, как Понтию Пилату, умыть руки?
Вопрос повис в воздухе без ответа. Наконец Алексей покачал головой.
– Нет. Я за активные действия. У нас меньше суток. Сегодня у них тайная вечеря, а уже завтра арест. На вечере он должен знать, кто его предаст, потому что тот должен разделить с ним чашу. К этому моменту нам нужно убедить его совершить предательство.
Они повернулись к нему. Он понимал, что сейчас его допрос продолжится. Неожиданно женщина быстрым движением разрезала его верёвки.
– То, что ты услышишь, – истина. Человек в чёрной одежде, с которым ты разговаривал, пришёл из другого мира и даже другого времени. Мы тоже пришли оттуда.