* * *
Когда Аркадий увидел свой «Кайен», то понял, что на нём не поедет. Сзади на нём было написано яркой жёлтой краской: «Я в тебя верил, пидор». Лобовое стекло было разбито кирпичом.
«И это только цветочки», – подумал он про себя. Пришлось вызвать такси. Через пять минут подъехала машина. Он сел на заднее сиденье и назвал адрес. В этот момент с переднего сиденья к нему повернулась девушка и спросила:
– Аркадий Витальевич, несколько вопросов для Первого канала. Это правда, что вы сделали каминг-аут и это не фейк-ньюс?
Он отчаянно дёрнулся открыть дверь ещё не набравшей скорость машины. Но хозяева машины предугадали его манёвр, и машина ушла с места с визгом, одновременно блокируя двери.
Он понял, что ему не вырваться и остаётся только дождаться своей остановки.
– Вы же понимаете, что я вас могу засудить за такие действия? Сейчас я достану свой мобильный и буду снимать, как репортёр Первого канала похищает человека только ради того, чтобы не упустить горячую сенсацию.
– А кто вам сказал, что я репортёр Первого канала. Это таксист. Я пассажир. Мы везём вас по указанному адресу. Просто так совпало, что я вас узнала и решила узнать, соответствует ли распространяемая сегодняшним утром информация истине или ваш аккаунт взломали? До вас никто не может дозвониться, чтобы получить комментарий.
Аркадий улыбнулся.
– Вы от меня ничего не получите. Терпеть не могу, когда мной манипулируют и говорят, что делать. Прокатимся в тишине.
– Ну уж нет. Никакой тишины. Сейчас я позвоню своим коллегам и скажу им, где мы вас высадим. Вам ведь наверняка хочется тишины. Представляете, что начнётся, когда вас найдут.
– Меня рано или поздно найдут. А в вас, я так понимаю, совсем ничего людского нет? Ну там чувства такта, политкорректности?
– Вы мне будете говорить про политкорректность? Человек, обосравший половину ВИП-персон города, вывернувший наизнанку сами слова «порядочность» и «тактичность»? Да вы поперхнуться должны за это. Вы пожинаете плоды своего творчества. Грязного и, как оказалось, двуличного, как и ваша жизнь. Каково вашей жене и дочери сейчас, вы подумали?
Он ушёл в себя.
– Ну что же, я звоню!
Журналистка демонстративно вытащила телефон, открыла мессенджер и начала создавать там группу. По именам и подписям он понял, что это коллеги с разных новостных каналов.
– В своём творчестве я всегда призывал людей быть честными и открытыми. Я вскрывал грязь и пороки. Если вы считаете, что я и моя жизнь являются олицетворением пороков и грязи, то мне жаль ваше воспитание и жизненные принципы. Вы сенсационный аборт истинной журналистики. Мне не о чем с вам разговаривать.
Журналистка поняла, что от её угроз ей не перепадёт, и решила сменить тактику.
– Хорошо. Вы правы. Попытка не пытка. Я просто решила взять нахрапом. Мне без разницы на вашу ориентацию. Я уважаю и красных, и белых. Люди разные. Поймите и вы меня. Мне платят за горячие новости. Дайте мне, пожалуйста, интервью. Зря, что ли, я столько времени потратила!
Он внимательно на неё посмотрел, сложил два и два.
– Это вы мне машину разбили. Ведь так? Никто не мог знать, что я поеду на такси. А вы ждали. Это сделали вы. Боже мой, – протянул он, – как низко вы пали. Остановите машину! Немедленно! Или я выпрыгну на ходу. Клянусь, я это сделаю, и тогда вы не отвертитесь!
Он взялся за ручку двери.
– Коль, останови машину. Пусть этот педик идёт на все четыре стороны!