Про толерантность
Там, где появляется выбор, отличный от других, начинается осуждение.
Часть 1
Аркадий осторожно накинул петлю на шею. То странное чувство, когда что-то, казавшееся далёким, чужим и киношным, вдруг с ужасающей скоростью врывается в твою жизнь, и ты понимаешь, что не такое уж оно чужое и далекое… И моменты осуждения и непонимания куда-то пропадают, и никто и ничто больше не помогает зацепиться за жизнь… Только страх ещё сидел. Страх боли и момента, после которого назад дороги не будет. Пальцами ног он почувствовал край стула, его спинку. Осталось только оттолкнуться. Страшно и безмятежно грустно. Вся жизнь свелась к секундному, эгоистичному отрезку, оставившему за границей видимости семью, близких и родных людей, родителей. Выхода нет. Так дальше жить нет сил. Всё зашло слишком далеко.
Хотя всего лишь неделю назад он и представить себе не мог, что будет стоять с петлёй на шее. Неделю назад он был уверен, что из любой ситуации есть выход, что нет таких событий, которые подведут человека к точке, на которой жизнь останавливается. Неделю назад всё было по-другому. Там он был успешным, богатым и популярным.
Будильник прозвенел, давая понять, что утро наступило. Он немного нервничал. Не знал, как всё повернется. Поэтому продолжал лежать с закрытыми глазами.
Супруга поцеловала его в щёку.
– Вставай, лежебока. Опять проспишь на работу.
Она уже оделась. Всегда уходила раньше всех. Потом Инна, его четырнадцатилетняя дочка, и потом он. Он вымученно улыбнулся, сжавшись в позу зародыша. Нервная система была напряжена от ожидания предстоящих событий.
– Да-да, встаю. Как в школу меня будишь каждое утро.
– Вот-вот. А ты давно не школьник. Вон Инна уже как бабочка порхает.
В этот момент дочь заглянула и сказала свое слово:
– Кто рано встаёт, тому бог подаёт, кто спит и ленится, тот ни к чему не стремится.
Он поднял подушку и кинул в дверь.
– Кыш! Научил на свою голову. Всё, встаю.
Время 7.45. Он хотел, чтобы все ушли. Не готов был к тому, чтобы всё закрутилось, пока они рядом.
Спустя полчаса дом опустел. Он открыл ноут и зашёл в свой блог. Всё спокойно. Тринадцать миллионов подписчиков его журнала, в котором он выворачивал наизнанку грязь шоу-бизнеса и ВИП-персон. Раскрывал тайны, раздувал скандалы. Давал людям зрелище, в котором всегда старался подвести некий философский итог о том, что хорошо, а что плохо, вынося на первое место мораль и разбивая в пух и прах двойные стандарты, по которым живёт общество.
Сегодня его подписчиков ожидал стресс. Сегодня их кумир сам наденет на себя маску двуликого Януса, пошатнув их веру в его непохожесть, порядочность и благопристойность.
Оставив мужа дома, Марина поехала в офис. Она работала в крупнейшей риэлторской компании. Та давала ей доход и независимость, она в ответ давала славу и рекламу, которая была связана с популярностью мужа. Аркаша был медийной персоной, и компания очень ценила, что его жена работала у них. Рука руку моет.
Войдя в офис, она поздоровалась и прошла к своему кабинету.
Привычно попросила секретаря напомнить о встречах, заказать кофе и подготовить отчёт о сделках.
Вид на город с тридцатого этажа открывался волшебный. Она послала воздушный поцелуй своему успеху. В этот момент зазвонил телефон. Это была Инна. Одновременно зашла секретарша и сообщила, что её вызывает босс. Она ещё раз посмотрела на звонок и, решив, что ничего важного наверняка быть не может, скинула звонок, отправив СМС, что перезвонит. Босс редко вызывал к себе утром. Что-то стряслось.
– Причина известна? – спросила она секретаря.
Но Юля лишь виновато опустила глаза и пожала плечами.
«Врёт. Странно. Видно же, что знает и не говорит. Ну ладно. Разберёмся».
Снова звонок от дочери. Марина выключила телефон. Босс их терпеть не мог.
Инна вытерла слёзы и ещё раз набрала мать. В этот раз телефон оказался недоступен.
– Ну пожалуйста. Ну перезвони мне.
Она всхлипнула, закрывшись в кабинке туалета. В последние пять минут её жизнь перевернулась.
Ровно пять минут назад на уроке начался дурдом.
Первой скрипкой этого сумасшествия стал её одноклассник Глеб. Все слушали преподавателя, записывая новую тему, как вдруг он присвистнул на весь класс:
– Ни фига себе новость.
Потом повернулся к ней.
– Эй, дочь звезды Ютуба, ты видела, чё твой папка учудил?!
– Скворцов, вы что себе позволяете? – тут же среагировала учительница. – Вы всё знаете или считаете, что ваша информация важней моей?
Скворцов был нагловатым сыном чиновника из мэрии и в целом мог позволить себе дерзость в отношении учителя, но он боялся отца и, как правило, держался в рамках допустимого поведения. Такой выпендрёж с его стороны был сигналом, что произошло нечто из ряда вон.
– Вообще-то да, Ирина Олеговна. Видите ли, папа нашей отличницы, звезда Ютуба, мистер Правильность и Чистота, оказывается, пидор. Ой, извините за хамоватое словцо. Как-то само слетело.
Он получил желаемый эффект. Весь класс засмеялся и обратил взор на него. Минута славы. Он это знал. Все понимали, что Скворцов, сказав такие слова вслух, знает нечто недоступное другим ученикам, и все жаждали продолжения.
Ирина Олеговна тоже это понимала, ей самой было интересно, откуда такая дерзость и что значили его слова про отца Инны, образцовой дочери образцовой семьи, образцового отца, которого сама Ирина Олеговна очень уважала.
Но она не могла отдать инициативу в руки Скворцова.
– Вон из класса. Придёшь с отцом.
– Нет, вам что, не интересно? – Скворцов повернулся к классу, выставляя свой телефон. – В Сеть слили фотографии, на которых некто, очень похожий на Аркадия Витальевича Погорелова, он же Аркан правды, автор популярнейшего медийного проекта в интернете о гнилом шоу-бизнесе и политике, где всё погрязло в разврате, геях, изменах, двурушничестве, предательстве и всяческой потере нравственности, был замечен в обществе мужчины. И не просто замечен. Он с ним целовался и трахался!
После чего начал пальцами перелистывать фото, на которых некто, похожий на отца Инны, целовался с каким-то мужиком. У неё всё поплыло перед глазами:
– Ты, мудак, – закричала она, – всякие фейки только и можешь распространять! Ничтожество!
– Вон из класса, Скворцов! Ещё одно китайское предупреждение, и ты не будешь здесь учиться! – пришла на помощь Ирина Олеговна.
Но Скворцов, поймав лавры славы и обращённого на него внимания, кажется, только вошёл в кураж.
– За что, Ирина Олеговна? За правду гоните! Вот так всегда и во все времена гнали тех, кто за правду ратует!
Он откровенно стебался, наслаждаясь моментом. Потом повернулся к Инне и, скорчив надменное лицо, попытался изобразить её мимику.
– Фейк! Ничтожество! Не в этот раз, надменная сучка! Потому что только что твой папуля выложил каминг-аут на своём канале, где признаётся, что он педик. Что его шантажировали и дабы, – он уткнулся в телефон, – далее цитирую: «…чтобы никому не позволять управлять моей жизнью и не дать власть над тем, что мне дорого, я решил первым упредить шантажистов и сделать признание. Я гомосексуалист и считаю, что любовь не имеет границ, пола и возраста. Если закон не нарушен, то запрета для любви быть не может». Ой-ой-ой! Что это? Фейк? Или у кого-то папка пидорок?
Класс дружно засмеялся. Инна вскочила и в слезах бросилась из класса.
– Интересно, он актив или пассив? – прокричал он ей вслед.
Что было дальше, Инна не слышала. В голове словно взорвалась бомба. Она не поняла, как оказалась в туалете. Слёзы, скованная грудь, боль в боку, трясущиеся руки, набирающие номер мамы. Единственный человек, которому ей хотелось позвонить, чтобы услышать, что мир не сошёл с ума. Но телефон матери не отвечал.
Аркадий по-прежнему был дома. Прошло три часа. Он видел звонки от жены и дочери, друзей, знакомых. Сто тридцать неотвеченных вызовов. Началось. Он даже не заходил в Сеть после того, как выложил своё сообщение. Он представлял, что это будет примерно так. Все в один миг захотят дать свой комментарий, услышать из его уст правду. Кто-то из вежливости, кто-то поддержать либо, наоборот, посудачить, но перед этим убедиться от него лично, что всё это не фейк-ньюс.
Больше всего он переживал за семью. То, что сейчас испытывали они в своём консервативном окружении, было вне его прогнозов.
Марина вышла из кабинета босса в трансе. Стеклянный взгляд, шок и ощущение нереальности происходящего.
Внезапно словно все звуки внешнего мира вернулись, и она услышала, почувствовала и увидела, что все смотрят на неё. Весь офис. Все работали, делали свои дела, но они знали. Все знали о том, что произошло в это утро.
– Юля, меня ни для кого нет, – тихо сказала она секретарю.
Она не смотрела по сторонам. Десять метров по прямой до своего кабинета, пересекая офис, который знал и наверняка обсуждал произошедшее, а сейчас вынужденно замер, сдерживая себя, проявляя напускную тактичность. Вне всяких сомнений эта новость уже полетела во всех мессенджерах страны. Её спасал только выключенный телефон. Она вспомнила про звонок дочери.
«О, Господи, она же звонила именно поэтому». Тут же включив телефон, она набрала дочь, но теперь у той был недоступен номер. Оно понятно. Марина представила, что может твориться с Инной в окружении подростков, перешагнувших барьер половой зрелости. Травля. СМС с фото, комментарии троллей и резко пропавшие друзья. Кто же захочет быть рядом с той, у кого такой отец.
«Это кошмар. Это не со мной. Нужно забрать Инну из школы». Всё это время, пока три минуты был включён её мобильный, не переставая шли СМС.
Она быстро встала и вышла из кабинета. Весь офис как один поднял головы и долгую секунду смотрел на неё.
Волна злости захлестнула её.
– Кто-то что-то хочет сказать? А? Кто-то из присутствующих знает что-то, что хочет со мной обсудить?
Тишина была ей ответом. Офис зашуршал бумажками, все углубились в компьютеры, словно она говорила с пустотой. Никакой реакции. Она резко прошла к выходу. «Нужно найти Инну, но сначала звонок. Один звонок человеку, который до этого момента, казалось, был любовью всей её жизни».
Гудки и сообщение с пожеланием перезвонить позже были ответом на её желание поговорить с мужем.
От злости она закричала на трубку:
– Да возьми ты телефон! Я знаю, что ты видишь мой звонок! Мужик ты или нет! Возьми телефон!
Аркадий ответил только на один звонок. Когда позвонил Олег.
– Как ты?
– Ну, пока я ещё не осознал всю масштабность происходящего. Телефон разрывается.
– Ты не представляешь, что происходит в Сети. Уже пошли анонсы ток-шоу о тайной жизни Аркана правды. Ищут того, с кем ты на фото, по информации, четыре миллиона предлагают тому, кто на фото с тобой, если он придёт на шоу и расскажет правду. Ну и конечно, то, что происходит в комментах под твоими видео, – это полное мракобесие. Людей как с цепи спустили. Тебе припомнили всё. Ты новость номер один.
– Мы справимся?
– Это зависит от твоей степени чувствительности к мнению толпы. Окажет она на тебя воздействие или нет, зависит только от тебя.
– За Маришку с Инной переживаю. Не представляю, как они сейчас.
– Ты лучше думай о том, как с ними объясняться будешь. Признание – это полдела.
– Да, я знаю. Через двадцать минут буду в студии. До встречи.
Марина ехала к школе, осмысливая происходящее. Огромное количество нестыковок в поведении Аркадия в один миг стали понятны и обрели свой смысл. Его холодность в постели, редкий секс, постоянные задержки на работе, и всегда и везде с ним друг Олег.
Когда с мужем произошла трансформация, она не могла представить. Для неё он всегда был любимым мужчиной. Да, были скандалы, были периоды холодности и взаимных претензий. Но так у всех. Это обычная жизнь. Но не у всех муж заявляет во всеуслышанье, что он гей!
Мозг анализировал произошедшее с позиции последствий. Для неё, для дочери, для их отношений. На работе последствия сказались мгновенно. Босс чётко дал понять, что ни при каких обстоятельствах её связь с мужем не должна фигурировать в контактах с компанией. Всё то, что было раньше, нужно забыть. Все фото с селебрити в окружении мужа нужно убрать из офиса, и ей нужно уйти в отпуск. На месяц. Пока всё не утихнет.
Марина по натуре была боец, и прятаться было совершенно не в её духе. Но она не могла пойти против шефа. Пусть так. Может, и к лучшему. В эту минуту она увидела дочь. Та шла, скрестив руки на груди, не смотря по сторонам. Голова опущена, шаг быстрый, целеустремлённый.
Марина резко затормозила.
– Инна!
Дочь остановилась. Увидев мать, она тут же рванула в её сторону.
– Мама! Я звонила! Почему ты не брала трубку! – Слёзы потекли из её глаз.
Марина вышла из машины и обняла Инну.
– Знаю. Сейчас тяжело. Всем тяжело. Пока никакой школы. Нужно время, чтобы переждать. – Про себя подумала, что повторила слова шефа.
– Как это возможно, мама? Я не понимаю, – всхлипывала Инна. – Папа же нормальный. Он же тебя любит. Как это возможно? Ты знала? Это правда?
– Так, давай все вопросы потом. Мы тут движение всё остановили. Поехали домой. Там всё обсудим. Я точно не знала, и для меня всё происходящее такой же кошмар, как и для тебя. Только градус остроты, наверное, слабее, чем у тебя, так как нет подростков с тремя волосками на подбородке в окружении. Садись. Поехали домой.