Эти слова можно понимать как призыв «вспомнить всё». Об этом Платон рассказывает в диалоге «Менон», где зафиксирован любопытный разговор Сократа с его учеником. Речь зашла о добродетели. Менон считал, что знает, что это такое, и пытался разъяснить Сократу. Но вскоре выяснилось, что дать общее, универсальное определение добродетели, не дробя её на частные случаи, не так просто. Более того, подобного определения не знал никто – даже сам Сократ.
Менон удивился: если Сократ ищет то, чего не знает, то как он вообще поймёт, что нашёл именно это, если встретится с ним? А если Сократ всё же знает, что ищет, то зачем притворяется, будто не знает, и задаёт свои вопросы? Получалось, что вопрошание Сократа вовсе лишено смысла: «Ни тот, кто знает, не станет искать: ведь он уже знает, и ему нет нужды в поисках; ни тот, кто не знает: ведь он не знает, что именно надо искать».
Менон. Что же, по-твоему, мой довод не хорош, Сократ?
Сократ. Нет, не хорош.
Менон. А чем, можешь ты сказать?
Сократ. Могу, конечно: я ведь слышал и мужчин, и женщин, умудренных в божественных делах.
Менон. И что же они говорили?
Сократ. Говорили правду, на мой взгляд, и притом говорили прекрасно.
Менон. Но что же именно и кто говорил тебе?
Сократ. Говорили мне те из жрецов и жриц, которым не все равно, сумеют ли они или не сумеют дать ответ насчет того, чем они занимаются. О том же говорит и Пиндар, и многие другие божественные поэты. А говорят они вот что (смотри, правда ли это): они утверждают, что душа человека бессмертна, и, хотя она то перестает жить [на земле] – это и называют смертью, – то возрождается, но никогда не гибнет. Поэтому и следует прожить жизнь как можно более благочестиво:
Кто Персефоне пеню воздаст
За все, чем встарь он был отягчен,
Души тех на девятый год
К солнцу, горящему в вышине,
Вновь она возвратит.
Из них возрастут великие славой цари
И полные силы кипучей и мудрости вящей мужи, –
Имя чистых героев им люди навек нарекут.