Мы вернёмся туда, откуда пришли, и снова станем единым целым со всем остальным. А что при этом останется от нас самих – как уж Бог даст. Но это и будет полное блаженство, которое сами по себе мы наследовать и получить не можем.
В общении мужчины и женщины всегда наступает момент забвения своей личности – это и есть момент соединения друг с другом. И очень важно потом, с кем же ты соединяешься. Поэтому человек не может быть предметом страсти – ты соединяешься с ним, и началом этого должна быть не страсть, а глубокая личностная симпатия, притяжение к личности человека, ко всему его существу, и общность стремления к Богу, чтобы ты был рад тому, что часть своего существа, своей сути, ты оставляешь в правильном месте, соединяясь с ним, причащаясь ему, становясь всё более родным этой женщине.
Любовь, соединяющая супругов, есть присутствие в их жизни Самого Бога, Который есть Любовь, Который даёт им дивное сочувствие и согласие друг с другом. Очень трудно обмануть супружескую пару, потому что момент их согласия оберегается Самим Богом. Смотря друг на друга, супруги преображаются, потому что смотрят они друг на друга с любовью, радостью и восхищением, и видят друг в друге не только друг друга, но и отсвет Самого Бога.
Без воплощения нет и самой любви. Дух лишь тогда становится самим собой, когда получает окончательную печать подтверждения через плоть. Плоть – это не просто верхняя одежда духа, это сам дух во плоти. И потому так важно плотское общение: оно насквозь духовно, в нём откровенно обнаруживается любовь – или нелюбовь.
Когда всё сольётся со всем и Бог будет всё во всём, уже не нужна будет культура и забудется за ненадобностью всякий стыд, как это бывает теперь только на супружеском ложе. Все будут принадлежать всем в абсолютной чистоте, потому что ничего, кроме чистоты не будет. Но это не значит, что не будет плоти… Потому и говорится в Символе Веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века», потому и Исаак Сирин призывает собрать мысли в «размышлении о будущем восстановлении» – там все наши чаяния, там наше сердце, там та святая норма, без которой нам не стоило бы быть.