Мир, в который вложены все блага, сколько он может вместить, отражает образ Бога, как человек.
Mundus, cui insita sunt tot bona, quot capere potest , imaginem Dei, ut homo, refert.
6. Только утешителю, ибо никому иному, как только Богу известно, что нужно благодетельствовать щедрыми и изобильными дарами, ту сущность, что не имеет божественной природы, но смогла бы стать причастной хорошего и доброго, из самой же себя.
Благодетельствовать же, но не в отношении масштаба этих самых даров, ибо они поистине неописуемы и бесконечны, а по отношению к тем, кто получает эти силы.
Ибо Бог творит добро не потому что такая его сущность, а потому что это хорошо воспринимается.
Когда его силы превосходят те, что являются более слабыми, не способными принять их объём, тогда отвергнет их, если не измерит и не установит как соразмерно каждому добавлять.
Если кто-то желает использовать более обнажённые названия, он не скажет ничего иного о умственном мире, кроме как о слове Божьем, уже создавшего мир; ибо умственный город ничто иное есть, как замысел архитектора, который уже задумал создание чувственного города.
Это учение Моисея, не моё. По крайней мере, описывая происхождение человека, он затем явно утверждает, что он был создан по образу Бога.
Если же часть является образом образа, то очевидно, что и целое есть форма, весь этот чувственный мир, который больше, чем человеческое подобие божественного образа.
Очевидно, что и архетипная печать, которую мы называем умственным миром, сама по себе является первоначальной моделью и примером, идеей идей, словом Божьим.