человека и знать лиру — это ведь разные
знания?
— Само собой.
— Но тебе, конечно, известно, что испытывают влюбленные, когда
увидят лиру, или плащ, или иное
что из вещей своего любимца: они узнают лиру, и тут
же в уме у них возникает образ юноши, которому эта
лира принадлежит. Это и есть припоминание. Так же
точно, когда видят Симмия, часто вспоминают Кебета. Можно бы
назвать тысячи подобных случаев.
— Да, клянусь Зевсом, тысячи! — сказал Симмий.
— Стало быть, это своего рода припоминание, — продолжал Сократ. —
Но в особенности, мне кажется, нужно говорить о припоминании, когда
дело касается вещей, забытых с течением времени или давно не ви-
денных. Как, по-твоему?
— Ты совершенно прав.
— Теперь скажи мне, возможно ли, увидев нарисованного коня или
нарисованную лиру, вспомнить вдруг о человеке? Или, увидев
нарисованного Симмия, вспомнить Кебета?
— Вполне возможно.
— А увидев нарисованного Симмия, вспомнить самого Симмия?
— И это возможно.
— Не следует ли из всего этого, что припоминание вызывается когда
сходством, а когда и несходством?
— Следует.
— И если мы припоминаем о чем-то по сходству, не бывает ли при
этом, что мы непременно задаемся вопросом, насколько полно или,
напротив, неполно это сходство с припоминаемым?
— Непременно бывает.
— Тогда смотри, верно ли я рассуждаю дальше.
Мы признаем, что существует нечто, называемое равным, — я говорю не о
том, что бревно бывает равно бревну, камень камню и тому подобное, но о
чем-то ином, отличном от всего этого, — о равенстве самом по себе.
Признаем мы, что оно существует, или не признаем?
— Признаем, клянусь Зевсом, да еще как! — отвечал Симмий.
— И мы знаем, что это такое?
— Прекрасно знаем.
— Но откуда мы берем это знание? Не из тех ли вещей, о которых мы
сейчас говорили? Видя равные
между собою бревна, или камни, или еще что-нибудь,
мы через них постигаем иное, отличное от них. Или же
оно не кажется тебе иным, отличным? Тогда взгляни
вот так: бывает, что равные камни или бревна хоть
и не меняются нисколько, а все ж одному человеку
кажутся равными, а другому нет?
— Конечно, бывает.
— Ну, а равное само по себе — не случалось ли, чтобы оно казалось
тебе неравным, то есть чтобы равенство показалось тебе неравенством?
— Никогда, Сократ!
— Значит, это не одно и то же, — сказал Сократ, — равные вещи и само равенство.
— Никоим образом, на мой взгляд.
— И однако же, знание о нем ты примысливаешь и извлекаешь как
раз из этих равных вещей, как ни отличны они от самого равенства,
верно?
— Вернее не скажешь, — отвечал Симмий.
— И между ним и вещами может существовать либо сходство,
либо несходство?
— Разумеется.
— Впрочем, это не важно, — заметил Сократ. — Но всякий раз, когда вид
одной вещи вызывает у тебя мысль о другой, либо сходной с первою, либо
несходной, — это припоминание.
— Да, несомненно.
— А скажи, — продолжал Сократ, — с бревнами и другими равными
между собою вещами, которые мы
сейчас называли, дело обстоит примерно так же? Они
представляются нам равными в той же мере, что и рав-
ное само по себе, или им недостает этого равного, чтобы
ему уподобиться?
— Недостает, и очень, — отвечал Симмий.
— Тогда представь себе, что человек, увидев какой-нибудь предмет,
подумает: 'То, что у меня сейчас перед глазами стремится уподобиться
чему-то иному из существующего, но таким же точно сделаться не может
и остается ниже, хуже'. Согласимся ли мы, что этот человек непременно
должен заранее знать второй предмет, который он находит схожим с
первым, хоть и не полностью?
— Непременно согласимся.
— Прекрасно. А разве не такое же впечатление у нас составляется,
когда речь идет о равных вещах и равенстве самом по себе?
— Совершенно такое же!
— Ну, стало быть, мы непременно должны знать равное само по себе
еще до того, как впервые увидим равные предметы и уразумеем, что все
они стремятся
быть такими же, как равное само по себе, но полностью этого не
достигают.
— Да, верно.
— Но мы, конечно, согласимся и в том, что такая мысль возникает и может
возникнуть не иначе как при помощи зрения, осязания или иного чувственного
восприятия. То, что я говорю, относится ко всем чувствам одинаково.
— Да, одинаково, Сократ. По крайней мере, до тех пор, пока мы не
упускаем из виду цель нашего рассуждения.
— Итак, именно чувства приводят нас к мысли, что все
воспринимаемое чувствами стремится к доподлинно равному, не достигая,
однако, своей цели? Так мы скажем или по-другому?
— Да, так.
— Но отсюда