И что же он слышит в ответ от Аврама? «Подымаю я руку свою к Господу, богу Всевышнему, Владыке Небес и Земли, что ни нитки, ни ремешка для обуви не возьму я из всего того, что принадлежит тебе, и ты не скажешь: «Я обогатил Аврама». Мне – ничего! Только лишь цену того, что съели юноши, я возьму и долю тех людей, что пошли со мною – Авнера, Эшколя и Мамрэ, – пусть они получат свою долю» (Быт., 14-22-23).
Таким образом, Аврам отказывается даже от положенной ему доли военной добычи и, словно предвосхищая обвинения будущих антисемитов в адрес его потомков, говорит: «И ты не скажешь: «Я обогатил Аврама!».
Однако при этом он настаивает на том, чтобы царь Содома оплатил ему все расходы на ведение войны, что, согласитесь, тоже выглядит вполне справедливым – в конце концов, это была не его война, он мог вполне в ней не участвовать.
Увы, во всей этой истории вновь видится прототип многих событий будущего: сколько раз евреев на протяжении столетий будут обвинять в алчности и скаредности только потому, что они будут требовать лишь оплатить им понесенные убытки!
Рассказывая об образе жизни Аврама, вскоре ставшего Авраамом, и Тора, и мидраши особо подчеркивают, что его шатер всегда был открыт для любого путника. В честь любого из своих гостей он накрывал обильный стол и ни с кого не брал денег, настаивая лишь на том, что гость признал Единого Бога и благословил Его. Согласитесь, что такое поведение также нельзя назвать образцом скаредности.
Те же нормы поведения отчетливо просматриваются и в поведении других праотцов еврейского народа – его сына Ицхака (Исаака) и внука Яакова (Иакова). Даже в знаменитой истории с покупкой первородства за чечевичную похлебку и украденного благословения Яакова, как следует из текста Торы и подробно разъясняется в мидрашах, отнюдь не интересует право на наследство: им движет жажда получения духовных привилегий, перехода к нему права приносить жертвоприношения от имени семьи.