А ведь я в нашем колхозе «Путь Ильича», раньше он «Заветы Ленина» назывался, механизатор – наипередовейший; начальство всё, как один, уважает меня, и сам пред, председатель колхоза по-нашему, со мной лично, за р у ч к у здоровкается, притом первый! И зарабатываю я дай бог каждому, и всё хозяйство на мне – корова с телком, два кабанца, куры, гуси, индюки, собака. А огорода пятнадцать соток – фунт изюму ли, что ли?! Пашешь, пашешь как вол, без выходных-проходных, спозаранку и дотемна, так что к ночи себя не помнишь… Пахать – моги, а чарку поднять – не моги! Во какая получается… камасутра! (чуть запнувшись, огорошил дядя Коля неожиданным словечушком, смысл которого понимал ли?) Но что поделаешь?.. Двое хлопцев у нас, двойнята, институты уже оба заканчивают… люблю я их. И Лидку свою, представь себе, тоже люблю, хоть бывает она мегера мегерою… Что поделаешь – семейная жизнь, племяшок, эт тебе не картоха!..»
… А «картоха» была на редкость хороша – крупная, белая (сваренная даже сутки спустя не темнела), рассыпчатая, сладкая. Дядя Коля нагрузил её от души (тётя Лида старательно помогала), Николай на своём «жигуле»-шестёрке» насилу довёз; самим (он тогда с родителями жил) на всю зиму хватило, и знакомых угощали; те говорили потом, что вкусней картошки они не едали…
Весело, весело свадьба прошла, как и положено ей, шумно, громко, с размахом!..
И сейчас они, встречающие Новый год молодожёны Светозоровы, были счастливы, что эта свадьба у них была, и от того, что прошла, и в данный момент они вспоминают о ней, счастливы были тоже. Как были бы счастливы независимо ни от чего, как только могут быть счастливы люди, которые наконец-то друг друга нашли, которые есть теперь друг у друга! И у которых – вся жизнь впереди, новая, общая, семейная и, конечно, непременно (ну а как же иначе!) очень-очень счастливая, – и в первый год этой жизни они вступают прямо сейчас, встречая свой первый же в ней Новый год… А до него уж считанные – только и успеть, что желания загадать! – мгновенья…