Чинно выпили: он рюмку «Сибирской» (крепостью градусов 45), она из водочной рюмки – боржоми (тетя Лида непьющей была – совсем, говорила, что сроду в рот не брала даже и полкапли спиртного). И потом так же чинно заняли свои места за столом они: дядя Коля с женой тётей Лидою.
Впечатлением со стороны, подумал тогда Николай, могло быть (такое, кстати, оно и сложилось у Ольги): муж-деспот и затурканная им жена…
И что могло быть более далёким от истины!..
Позапрошлым летом, на самом исходе его, Николай в их село Новосёлово завернул: дядю Колю с тётей Лидою решил навестить проездом. Дядя Коля, однако, отпускать его ни в какую не захотел: вот «посидим», радушничал, тогда и поедешь. Завтра.
Уговорил…
В летней кухне сидели они за столом, два Николая, дядя и он, племянник, на какой стол поистине хлебосольный (яблоку не упасть, не угодив в закуску!) тетя Лида, перед тем как самой уйти, чекушку «Столичной» с достоинством выставила, с кроткой улыбкой сказав, мол, не буду мужчинам мешать, и с кроткой же улыбкой приятного пожелав аппетита.
Чекушку (а что там посудинки той, считай, по «сотке» на брата) «приговорили» – и всё, на продолжение – ни намёка.
Николаю – что: он малопьющий, пары-тройки рюмок – вполне довольно. А дядя Коля – ростец два, извините, ноль два, вес полтора центнера (минимум, как с куста!) дядина – ему чекушка та, хоть выпей он её всю один, – слону дробина.
Тут тётя Лида снова за чем-то на кухню неслышно зашла, улыбнувшись сидельцам кротко. Дядя Коля за нею искоса наблюдал: не случится ли – чекушка ж пуста! – «добавки»?
– Пойдём, – сказал он, поднимаясь и чуть-чуть не утыкиваясь головой в потолок, когда тётя Лида загремела посудою в шкафу увлечённо (не оставив на «добавку» надежды), – пойдём, племяшок, во двор, подымим. Заодно и картоху в подвале глянем. Домой, как поедешь, – тебе, сколько свезёшь, наберём. Картохи, будь спокоен, накопали мы нынче дуром: вагон и маленькую тележку!..
Из кухни вышли – дядя Коля курс прямёхонько на подвал, за дядей – он, Николай-племянник, которого дядя, оглядываясь на него (и на кухню заодно), ещё и рукой подгонял, как гаишник-регулировщик – транспорт: давай, мол, давай, пошустрее!..