Так кто ж он такой, удивлялись притворно (для пущей себе потехи) молодожены, этот невесть откуда взявшийся «свадебный Алик», неопределённого возраста и неустановленного родства тип с испитой и пожёванной, как старый армейский сапог, физией?!
Впрочем, и некоторые родственники, чья принадлежность к оным сомнений не вызывала, в тот вечер тоже были «в ударе».
… – В ежовых рукавицах держи жену свою, Николай! – Это матери Николая родная сестра, востроглазая и бойкая-разбитная сверх меры тётя Валя так напутствовала жениха. – Держи, – продолжала, – и не бойся! Бабы любят, когда мужики с ними построже, потвёрже! А ты, моя дорогая, – на Ольгу зыркнула строго, – чтоб Колю нашего всегда и во всём понимала и слушалась! Повторяю: всегда-а и во всё-ём!! Ты меня поняла, Оля?! – И фужер, шампанское выпив, тётя Валя об пол – хрясь! – только брызнули, разлетаясь, осколки фужера, и во всю моченьку, горла не пощадя: – Горько-о-о!!!
И дядя Саша, тётин Валин муж (что был от неё на полголовы ниже), не проронивший до этого и полслова, рюмку, выпив водку, тоже об пол – хрясь! – и одно таки слово сказал, повторив тётино Валино (только гораздо, гораздо тише) слово: «Горько!..»
Ольга опешенно (а может, и ошеломлённо слегка) посмотрела на Николая, а тот – едва сдерживал смех. Заулыбались и другие родичи. Потому как ни для кого из них не являлось секретом то, как обстоит по части «строгости» и «мужика» в семье у самой тёти Вали. А именно знали все, что «Валькин Сашка – законченный подкаблучник». Причём это знали не только все родственники, но и все в хуторе Светличный, в котором дядя Саша с тётей Валей прожили всю свою семейную жизнь, кою всю дядя Саша на хуторе и проходил как Сашка Законченный Подкаблучник, под прозвищем каковым его здесь знала каждая собака.