И такими же жаркими, страстными, неистовыми, до мокрых простыней, до экстазного сладостного изнеможения и полного растворения друг в друге, когда весь мир вокруг переставал существовать, а душа, словно бы она, как и их любовь, была у них теперь тоже одна на двоих, воспаряла и устремлялась в Космос, безначальный и бесконечный,– такими были их встречи!..
И с первой встречи их взаимное притяжение было столь невероятно сильно, что чудилось им, внушало отчаянно-отважную веру, что способно оно превзойти, преодолеть даже и самое земное притяжение и что не расстанутся они и на Небесах, – никогда!..
И таким же невероятно сильным оно оставалось все ровно тридцать лет (если не со дня свадьбы, а с первой встречи считать), что проживут они на Земле вместе.
И ровно тридцать дней (если годы в расчёт не брать, а если брать, то и лет тридцать тоже) составила разница между другими двумя датами, памятными совершенно, полярно по-разному: самой феерически-яркой по своему счастливому эмоциональному потрясению, искромётной, чарующе-завораживающей, когда первого июля они познакомились; и самой прискорбной, тяжкой и горестной, когда тридцать первого июля (тридцать лет спустя) пробил безвременно смертный час Николая, – и изник, померк с той утратой благословенный свет семейного очага, занавесилось светоносное счастье звонкое чёрным саваном беспросветного траура…
6
Вы это тоже замечали?
Влюблённые часто ведут себя как дети. И разговоры у них зачастую такие же бесхитростные, незатейливые, порою наивные, зато и очень-очень честные, искренние. И слова они порою намеренно коверкают, чтобы произносить их как дети, сюсюкая: «Ах ты, мой холосый (хороший), ах ты, мой ласцюдесный (расчудесный) мальцик! (мальчик)» – «Ой, а уз (уж) какая ты у меня ласцюдесненькая (расчудесненькая), девоцка (девочка) моя, класотулецька (красотулечка) моя ненаглядная!..» Ну, и всё в таком духе. Со стороны – глупо, смешно… Только ведь и сюсюканья нежности – они не для посторонних.
А влюблённым – им всё простительно!..