Ничего, что я так пространно в историю ударился? Так легче будет понять, что к чему; и потом, я всё-таки из рода потомственных казаков, и это моя история. Вразумлённый после Пугачёвского бунта жестокими казнями, вырванными ноздрями и клеймом на лбу с надписью «вор» казачий люд крепко задумался. Обманутые Емелькой и своими старшинами они же думали, что воюют за униженного царя Петра III. Тем более что за несколько лет до этого они уже подверглись карательной операции и казням за вольности. Поэтому казачки приняли для себя окончательно мысль, что всякая власть от Бога. К тем временам было около ста пятидесяти лет служения русскому царю. Интересно, что именно Уральские казаки охраняли личные покои императоров и императриц, а это что-то да значит. Бунты, конечно, были, и не мало: «картофельный», «соляной», за права и угодья, за вольности и не выдачу беглых, – но не в таких масштабах и не против верховной власти. Ещё одним фактором была сильная религиозность и набожность казачков. Край у нас степной, много речушек и уединённых мест схоронения по степям, в то же время пойменный лес был не маленьким, есть, где укрыться. При церковной реформе много раскольников подалось в отшельничество или просто расселилось среди казаков, благо, вопрос о выдаче никогда не стоял, сами в своё время были беглыми. Да и реформа не скоро дошла до наших мест ввиду отдалённости от центра и за счёт автономности. Сохранение старообрядческой веры было полным, новшества вводились очень трудно. И так повелось, что какая-то часть казаков исповедовала православие, а другая, основная, – старообрядческую веру. От неё потом откололось множество других, и беспоповцы, и «никудышные», и множество ещё других. По-моему, только на Яике (старое название реки Урала), имело место «единоверие», для того, чтобы казара (так называли себя уральские казаки) приходила в православные храмы. Здание православное, а служба по старообрядческим книгам и с их укладом своими протопопами. Самое интересное было то, что в церквях были именные иконостасы, каждая, надо понимать, состоятельная семья имела свои собственные иконы. Перед ними они молились, просили их о чём-то, а когда икона не помогала, то наказывали её. Я не шучу, так и было. Икону могли поставить в угол, ликом к стенке, а если она не вразумлялась, то выносили из храма и устраивали публичную порку. Оценку их вере давать не рекомендую, с одной стороны, дремучее невежество, а с другой – одухотворение икон и более тесная связь с Богом. Верили, как могли и, как научили. Да и в прошествии веков мы не можем судить их строго.