Итак. С чего начинается падение человека? С первой лжи? С первого непослушания или первого бунта против установленных порядков? Возможно. С первым грехопадением пра-пра-прародителей в жизнь человека вошла смерть. Говорят, что рождаемся мы один раз, всё остальное время мы медленно умираем. Каждая прожитая минута приближает нас к смерти. Отчасти, это верно, но у меня для вас есть новость, мы имеем возможность родиться ещё раз, и если вы дочитаете книгу до конца, то вы об этом узнаете. Так когда же начинается наше грехопадение? В тот момент, когда мы замечаем за родителями несоответствие их слов их поступкам и начинаем делать также, или когда начинаем перенимать их привычки и наклонности. Несовершенство нашего мира и его враждебность к любому духовному благочестию является непосильной ношей для молодой растущей личности. Чтобы выжить надо стать таким же. В генах каждого человека заложена память о первом грехе. Вы же замечали, что делать что-то плохое намного легче, чем хорошее. Достаточно легко взять понравившуюся чужую игрушку, но нелегко вернуть её обратно, еще и попросить прощение. Легко чуть-чуть пошалить и пошкодничать, и совсем нелегко исправить разрушенное. Я не знаю, в какой момент я стал, к примеру, врать. При моей развитой фантазии я врал очень вдохновенно. Я помню, когда пришло время идти в первый класс, мы с друзьями решили что мы уже взрослые. Каждый украл у своего отца и потом выкурил первую сигарету. Конечно, это было несерьёзно и не в затяжку, но это заложило привычку курить. И в четырнадцать лет курить, да впрочем, и пить мы стали уже по-настоящему. Можете себе представить, что такое юношеский алкоголизм? Как часто нужно пить человеку: раз в месяц или в неделю, чтобы его считать пьяницей? Мы в девятом и десятом классе регулярно выпивали по вторникам: это время, когда мы ходили на УПК. И – в два дня выходных: время, когда мы ходили на танцплощадки. Дни, проведённые в училище, вообще прошли в одних сплошных распитиях. Когда я пришёл на завод в бригаду, я был нормально «устаканенным» пацаном. А тут уже пили по-взрослому. А ещё представьте себе парнишку, для которого норма выпить только одна: упал, – значит, хватит. Спасало только одно – организм не справлялся, и я регулярно получал отравление, что значило пугать унитаз и невозможность не только похмелиться, но и вообще что-то съесть и выпить. Вы думаете, мы были такими только одни? В 80-х такое явление было повсеместным. С приходом перестройки и сухим законом стали пить ещё больше и, притом, всякий суррогат типа самогона и одеколона. И всё это было – НОРМА.