Путь в Имарат Аль-нур лежал через горные перевалы, где ветер выл, как потерянная душа, и тропы цеплялись за скалы, словно последней надеждой. Эрмин шел молча, погруженный в свои мысли – в отголоски тренировок с Лираэль, в холодное прикосновение «пустоты», которая теперь вела себя чуть смирнее, как усмиренный, но не прирученный зверь. Рядом с ним скользил Таэль. Его эльфийская грация казалась неуместной среди грубых, выщербленных временем камней, но движения были бесшумны и точны. Его зоркие глаза, видевшие сквозь туман и полумрак, безошибочно вели их по опасному пути, оставленному дворфийскими гонцами.
Чем глубже они уходили в горы, тем ощутимее становилось давление камня. Воздух густел, наполняясь запахом пыли, металла и чего-то древнего, неподвижного. Наконец, перед ними открылся вход. Не просто пещера, а исполинские Врата. Высеченные в самой скале, они уходили ввысь на десятки метров, украшенные барельефами, изображавшими подвиги легендарных королей, извержение вулканов и созидание несокрушимых крепостей. Ворота были открыты, но за ними царила не темнота, а теплое, приглушенное сияние тысяч фонарей и факелов, отражавшихся в полированных каменных стенах и бронзовых украшениях.
Их встретили сразу. Не стража у ворот, а группа дворфов в тяжелых, но искусно сделанных доспехах, с седыми, тщательно заплетенными бородами и глазами, похожими на куски обсидиана. Они молча сопроводили Призывателя по широким, устланным каменными плитами тоннелям, мимо шумных кузниц, грохочущих молотами, мимо глубоких шахтных стволов, откуда доносился гул механизмов и крики рудокопов. Город внутри горы поражал масштабом и мощью. Воздух дрожал от работы невидимых машин, а каменные своды, подпираемые колоннами, украшенными рунами, казалось, держали на себе целый мир.