Когтистая лапа опустилась на платформу, плавя камень. Эрмин, Сигрид и Леодан вскарабкались на спину дракона между шипастых позвонков. Игнисар взмахнул крыльями – и они рванули вверх с такой скоростью, что Альдмарк под ними превратился в игрушечный город за долю секунды. Океан расстилался впереди мрачной ширью. Игнисар летел, оставляя за собой раскаленный след в атмосфере, как падающая звезда.
Путь занял меньше часа. Демонический флот заметил их издалека. Корабли из костей и плоти развернулись, извергая тучи ядовитых стрел и шары концентрированной скверны. Игнисар не стал уворачиваться.
«ДЫХАНИЕ АННИГИЛЯЦИИ!»
Река первозданного огня, шире самой большой реки континента, хлынула из его пасти. Она не горела – она стирала . Корабли-скелеты обращались в пар и пепел, шары скверны взрывались, не долетев. Флот был прорван за одно испепеляющее дыхание. Перед ними предстал остров-язва. Черные скалы, сочащиеся гноем, башни из скрученных костей, воздух, дрожащий от криков невидимых мучеников. И над всем – пульсирующая лиловая сфера, источник боли.
«Там! – крикнула Сигрид, указывая мечом на центральный зиккурат из черного хрусталя. «Я чувствую ее! Она… она почти сломана!»
Игнисар, не снижая скорости, направился к зиккурату. Из порталов на острове хлынули крылатые тени – демоны-хранители. Игнисар ревел, сжигая их потоками пламени из боковых жерл, что открылись вдоль его шеи. Сигрид парила рядом с его головой, ее меч резал тех, кто прорывался сквозь огонь, Святой Свет выжигал скверну. Леодан стоял на спине дракона, его призрачный щит отражал тучи ядовитых шипов, летящих снизу.
Игнисар врезался в зиккурат, как таран. Черный хрусталь треснул, обломки полетели вниз. Дракон втиснулся в гигантский зал внутри. В центре, под лиловой сферой, висела фигура. Валькирия. Ее доспехи были разбиты и почернели от скверны, крылья сломаны и волочились по полу. Ее приковывали к пыточному столу не цепи, а жилы из чистой тьмы, впивающиеся в ее эфирную плоть. Ее свет, некогда чистый и целебный, был искажен в болезненно-лиловое мерцание. Она беззвучно кричала, ее душа разрывалась под пытками.
«АРИЭЛЬ!» – вопль Сигрид был полон невыносимой боли.