Через дни напряженного продвижения, боев и коротких передышек защищенным Леоданом и Сигрид руины меньших построек, они нашли его. Проход, скрытый оползнем, который Леодан велел разрыть силой магии и «пустоты», открыл путь вниз. В недра острова.
Спуск казался бесконечным. Тоннели, явно не дворфийской работы – слишком плавные, слишком правильные, словно вырезанные гигантским лучом тепла, – вели их все глубже. Воздух становился суше, но давление древности росло, давя на разум. Наконец, они вышли.
В гигантский зал.
Он был настолько огромен, что его своды терялись во тьме, которую не могли развеять даже светящиеся руны, вырезанные на стенах. В центре зала, занимая большую часть пространства, возвышалась массивная платформа. Она была вырезана из материала, похожего на черный мрамор, но мерцающего внутренним синим огнем. Платформа была испещрена каналами и углублениями, сходящимися к центральной точке. Но больше всего поражали письмена.
Они покрывали не только платформу, но и стены, и колонны зала. Сложные, геометричные, переплетающиеся узоры, казалось, двигались при взгляде на них. Эрмин видел в них отголоски эльфийской вязи, дворфийских рун твердости, но также и что-то чужеродное, зловещее – угловатые, режущие глаз символы, напоминавшие демонические клейма.
«Предок?» – спросил Эрмин, подходя к платформе. – «Ты знаешь этот язык?»
Леодан, чья призрачная форма казалась более плотной в этом месте силы, внимательно изучал надписи. Его лицо выражало глубокое недоумение.
«Нет, внук. Это… древнее. Гораздо древнее моей эпохи. Я узнаю отголоски – здесь вплетены основы эльфийских скрижалей Жизни, там – корневые символы дворфийских Рун Творения… Но остальное… Это чужое. Очень чужое. И очень могущественное. Это не язык демонов, каким я его знал. Это что-то… иное».
«Сигрид?» – Эрмин мысленно обратился к Валькирии. Ее эфирная форма сгустилась рядом, сияние Святого Света мягко освещало ближайшие символы. – «Ты что-нибудь знаешь?»
Сигрид парила молча несколько мгновений, ее незримый взгляд скользил по мерцающим линиям. Когда она заговорила, в ее ментальном голосе звучало благоговение и… трепет.