Епископ Иоасаф стал совершать поездки по своей епархии. Большое внимание он уделял религиозно-нравственному состоянию местного духовенства, работе учебных заведений. Одной из главных своих забот владыка считал помощь бедным. Он лично навещал обездоленных судьбой людей, неся им духовную и материальную помощь, приходил к больным и приносил им исцеление. В 1754 г. объезжая по обыкновению свою епархию, свт. Иоасаф посетил город Изюм, где стал свидетелем чудесного явления Песчанской иконы Божией Матери.
29 мая 1754 г. епископ Иоасаф отслужил литургию в белгородском соборе, во время которой обратился к братии и пастве с прощальным словом. Он просил у всех прощения, сам простил всех и сказал, что покидает Белгород навсегда. Он отправился на родину, повидаться со стариками-родителями. Перед отъездом епископ завещал приготовить к осени, в юго-западной стороне собора, склеп для своего погребения.
Отцу епископа, Андрею Дмитриевичу, в то время было семьдесят лет. Опершись на трость, он, со всей семьей, ждал на крыльце дома своего сына. Когда подъехала карета и отворились ее дверцы, отец должен был поклониться сыну до земли, как святителю, но кланяться сыну было зазорно. Тогда старик, будто нечаянно, уронил трость и поспешил ее поднять, склонившись до земли, но сын опередил отца.
В конце года лета владыка Иоасаф, находясь в Прилуках, расхворался, но продолжил путь в свою епархию. Однако доехал он только до Грайворона, здесь совершенно слег и 10 декабря 1754 г., в пятом часу дня, тихо скончался, пятидесяти лет от роду. 15 декабря тело свт. Иоасафа было перевезено в Белгород и поставлено в соборе. Народ толпами ежедневно стекался сюда для отдания последнего целования святителю и, к удивлению своему, не замечал за все это продолжительное время никаких следов тления. 28 февраля 1755 г. состоялось погребение святителя в соборе, в устроенном, по его велению, склепе. Через два года соборное духовенство открыло вход в склеп. Все увидели, что тело святителя не подверглось ни малейшему тлению, несмотря на явную сырость. А старый казак Андрей Дмитриевич Горленко оставил свой роскошный дом и поселился в лесу, где срубил маленькую келью. Там, в молитвах, он провел остаток своих дней.