Другой миф – что прощение означает восстановление отношений. Это заблуждение. Можно простить – и не продолжать контакт. Можно простить – и поставить границу. Можно простить – и уйти. Прощение не обязывает к примирению. Оно не связано с поведением другого человека. Это внутренний выбор, акт заботы о себе. Многие боятся прощать, потому что думают, что это откроет дверь для нового насилия. Но настоящая сила прощения в том, что оно освобождает не только от боли, но и от зависимости. Когда мы прощаем, мы не говорим: «Ты можешь продолжать». Мы говорим: «Ты больше не управляешь моим состоянием». Это и есть освобождение.
Сопротивление прощению часто идёт из самых ранних опытов. Если в детстве чувства ребёнка обесценивались, если ему не позволяли злиться, не разрешали выражать обиду, он учится сдерживать, замораживать, прятать боль. Она уходит глубоко, но не исчезает. В зрелом возрасте такие люди могут неосознанно повторять эту модель: замалчивать, делать вид, что ничего не случилось, а внутри – хранить неразрешённую обиду, которая мешает близости, порождает отчуждение, вызывает депрессию. Чтобы простить, такой женщине нужно сначала научиться слышать себя, давать себе право на чувства, признавать боль. Без этого прощение будет невозможным. Это как пытаться очистить рану, не сняв повязку.
Глубинная причина сопротивления прощению – страх. Страх, что если я отпущу боль, я останусь без защиты. Страх, что если я больше не буду злиться, меня снова ранят. Страх, что если я перестану требовать компенсации, то всё станет бессмысленным. Эти страхи нужно уважать. Они не абсурдны. Они – часть внутренней логики, выстроенной на основе прошлого опыта. И они требуют бережного осмысления. Прощение не приходит через насилие над собой. Оно приходит через понимание. Через осознание, что страх – это реакция на уязвимость, а не на реальность. Что защита нужна, но она может быть другой – не в обиде, а в ясных границах, в праве быть собой, в свободе чувствовать, говорить и выбирать.