(В этот день, 18 февраля 1936 г., передо мной, первым секретарем магистрата, лично предстала известная мне Елена Рерих, которую я знаю как вышеупомянутую персону и которая оформила вышеуказанный документ в моем присутствии и должным образом подтвердила мне, что сделала это.)
20. Е.И.Рерих – Г.Меррик121
15 февраля 1936 г.
Дорогая г-жа Меррик,
Из Вашего письма от 3 янв[аря] я поняла, что Вы не получили мое послание, в котором я благодарила Вас за книгу «Человек неизвестный»122. Я еще не прочитала ее, поскольку сразу же отдала г-же Махон.
Вы пишете про нас, что мы живем в четвертом измерении, однако, уверяю Вас, что мы также очень активно живем и в третьем. Как пишет г-жа Махон, Вам уже известно о расколе в Нью-Йоркском Музее. Но должна сказать, что мы имеем дело не с расколом, но с самым настоящим черным предательством. Возможно, это предательство, основанное на желании властвовать и прибрать все к своим рукам, усиливается расовым чувством. Подобный случай был бы весьма интересен для писателя или психиатра. Только подумать, что после четырнадцати лет ближайшего сотрудничества, оставив в наших руках тысячи писем и документов, наполненных суперлативными выражениями любви, преданности и почтения, г-н Хорш и два его сообщника (его жена и мисс Эстер Лихтман), без какого-либо повода с нашей стороны, воспользовались отъездом профессора Рериха в Центральную Азию и внезапно совершили полный вольт-фас. Воспользовавшись всеми идеями и результатами многолетнего труда, теперь они хотят отстранить всех первоначальных основателей и других Трэстис от дел и стать единственными владельцами здания. Г-н Хорш, получив на хранение все шеры других Трэстис, заявляет теперь, что они принадлежат ему, но, к счастью, Трэстис имеют его расписки, которые ясно свидетельствуют, что шеры были только переданы на хранение и все права остаются у их владельцев.