Это упоминание о Шклявере. Должно быть, нам придется заплатить за его глупость! Я не верю, чтобы старик хотел нас надуть! Хотя все в один голос это утверждают. Мне его жаль! Я думаю, что ты можешь написать Жоржу, не давая нашего адреса. Папа, видимо, этого не хочет. Он боится, что они и Аронен. забросают его письмами относительно старых картин. Пора мне идти приготавливать завтрак. Целую и обнимаю тебя, моего милого родного мальчика. Приезжай!!! Светка очень занят папиными делами и не может еще начать свои занятия и потому стесняется тебе писать. Приезжай.
Бумага тебе послана! Сожги это письмо!
5
Е. И. Рерих – Ю. Н. Рериху
23 ноября [1920] г.
Милый, родной мой мальчик, ничего не имеем против твоего переезда, и, если комната больше и удобнее, тем лучше. Вчера получила письмо от Миры, она сообщает, что Соня с семьей в Сербии и указыв[ает], что духи на последн[их] сеансах в Лондоне сообщали нам это. Последние дни недели были кошмарные, мы совсем не принадлежим себе. С утра до поздней ночи разные народы. Два раза приезжала Извольская с американками, затем Сутро со своими знакомыми, по-прежнему сидят Бринт[он] и Кингор. В субб[оту] вечером был Pearson, но, так как были Муромцевы, ни о чем интересующем нас говорить не могли. Из его слов мы поняли, что Тагор не очень доволен приемом американцев. Эту неделю мы сплошь не сидим дома. Сегодня лекция Тагора, обедаем у Сахновск[ого] и вечером у Зака. Завтра чай пьем у американки, а вечером сеанс. Нет времени поговорить с нашими руков[одителями] наедине. Дело с займом не подвигается. Все говорят о денежном кризисе. Все остальное у нас благополучно и даже очень успешно. Уже 7 музеев вызвались устр[оить] выставку. Бринт[он] говор[ит], что Анисфельду пришлось работать 6 мес[яцев], чтобы получить приглашения, мы же их имеем в течение 6 недель. Все приход[ят], приходят в восторг и обещают всякое содействие, и поэтому мы не унываем.