Существовали также среди англичан дотошные «умники», кто называл теософическую деятельность Блаватской ширмой для вещей более осязаемых: они обвиняли ее в шпионаже в пользу России. Но и в таком взгляде на ее деятельность нет ничего предосудительного. Основоположница теософии, по крайней мере, всеми силами стремилась к карьере «спецагента», что явствует из ее письма в третью экспедицию (работа по иностранцам) Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.
Это письмо, обнаруженное в Московском архиве Октябрьской революции ленинградскими исследователями Б.Л. Бессоновым и В.И. Мильдоном, всего лишь дополнительное свидетельство искреннего патриотизма Блаватской. Она оставалась русской по своим мыслям и действием вплоть до преждевременной смерти в шестьдесят лет вдали от России, в Лондоне.
А чего в самом деле ей было стыдиться, чего утаивать перед судом потомков? Неужели желание видеть свою страну сильной, процветающей и способной защитить себя, тем более в условиях антироссийских интриг – нравственное преступление?
Я убежден, что работа в пользу одной из государственных организаций, стоящих на страже интересов Родины, сама по себе никак не может скомпрометировать гражданина и художника. Никому ведь не приходит в голову упрекать великого фламандского художника Рубенса или знаменитого английского писателя Грэма Грина в том, что они имели отношение к деятельности спецслужб своих стран. А уважаемый англичанами востоковед, полковник Лоуренс Аравийский был не просто сотрудником военной разведки, но и одним из выдающихся людей своего времени. Другое дело, когда спецслужбы превращаются в карательные органы и занимаются массовыми убийствами собственного народа или создают очаги терроризма в чужих странах. Впрочем, это уже другая эпоха и другие люди, никакого отношения не имеющие к моей героине.