Лёля спешила на последнее тайное свидание за городом с князем Александром Голицыным. Она полюбила его и на тебе! – он уезжает. Его обхождение с ней, его ум, его красота свели Лёлю с ума, и она забыла о правилах ханжеского и мстительного светского общества. Как коротко длилось их счастье! И что же? Ее насильно разлучили с ним, испачкали в грязи. Она навещала княгиню Елизавету Ксаверьевну Воронцову, которая должна была психологически ее поддержать, и почувствовала, что та не на ее стороне. Лёля вовсе не хотела, чтобы ее добрый и великодушный дед Андрей Михайлович Фадеев, кормилец и опора всей их семьи, опять впал в немилость, теперь уже у своего благодетеля князя Воронцова. Она представляла, что за этим неминуемо последует.
Князь поджидал ее там же, у церкви.
– Я скоро уезжаю с отцом в Москву.
– А что мне делать, князь? – Она пыталась отыскать себе спасительную соломинку, одновременно в ней росла неприязнь к тому, перед кем еще вчера трепетала и кого все еще любила.
– Не беспокойтесь. Выход найдется из любого положения всегда. Я уезжаю, но мир тесен. Убежден, что мы еще встретимся.
– Князь, а может быть, мы попутешествуем вместе? – вдруг вырвалось у нее совершенно непроизвольно. Она сама испугалась своей просьбы.
– Девушке больше пристало путешествовать с дамой, чем с мужчиной, уж поверьте мне.
«Отлично, – быстро отреагировала она, – значит, князь не собирается меня соблазнять». Но было в этой мысли и что-то неприятное, словно он пренебрег ею.
«Надо как-то сбить его с панталыку, – подумала она, – а то подумает, что я без него не смогу жить».
И она нашла, что ему сказать. Пусть уж лучше считает ее сумасшедшей.
– Князь, я доверю вам тайну, – сказала она. – У меня есть Хранитель, Защитник. Он появляется неожиданно и всякий раз вовремя. Он выглядит, как индийский принц.
По его спокойному лицу она поняла, что он не придал ее провокации ровно никакого значения. Это слегка ее обидело, но потом она рассудила: князь решил, что она говорила об ангеле-хранителе, а упоминание об индийском принце пропустил мимо ушей.
Князь молчал. Наконец, слегка заикаясь, сказал: