«Ты веришь в эту версию твоего игрового чипа? Это бред, и так не убедительно – в смысле использовать мутировавшие органы животных и нервную систему животных как игровой чип. Конечно – возможно, но тут всё так не гигиенично, абсурдно и гротескно».
(Х/ф «Экзистенция», реж. Д. Кроненберг)
Каков обычный ответ на вопрос о возможности «cуществования» после смерти (афтерлайф), или пребывания в «краях, из которых не возвращаются»? Ответ уже упакован в вопросе: и-да и-нет (более, чем нет).
Так может ли какое-либо доказательство на этот счет быть достоверным? То есть смерть (переход) и соответственно возврат при живом теле (мозге), функционирующем носителе, видимо, считается не настоящими (не истинными), псевдо-смертью («галлюцинацией»). Ведь вернуться надо во что-то, в мозг-тело (другой носитель), которое по условию ответа уже не пригодно для приема (возврата) кого-то. Но помимо прочего возможно также, что возвращаться не только некуда, но и некому, поэтому вопрос остается неизменным.
Доказательством стало бы воскресение истлевшего (околевшего) тела с аутентичным духом-собственником или подселение (одержимость) в человека из ближнего окружения. Доказать, что «вернувшийся» (подселенный, воскресший) есть истинный хозяин тела – также невозможно. Для других, но не для субъекта-личности.
Допустим, что истинной, достоверной («биологической») смертью человека является его смерть вместе с его телом, то есть смерть «человека» cо смертью его тела. В этом случае мы будем уверенны в смерти тела, а смерти самого человека – нет: ведь если его не существует, то мы не узнаем об этом точно, – для контроля эксперимента нет и тела-приемника. Ясно, что если бы оно существовало, человек мог бы вернуться в него или – нет.
Человек предполагает о «существовании после смерти» (ясный сон, психоделический опыт, религия, мистика, медитация и прочее), но будучи живым, в теле, не может убедиться как бы в очевидном. Если он умрет телом, но останется в живых и оповестит о себе в мире каким-то образом, тогда это и будет подтверждением афтерлайф. Но ведь это, говорят, смог сотворить лишь сам Иисус Христос. Да и то видимым не для мира, а лишь для своих учеников-апостолов.
Попытка отыскать «существующего», а тем более «не-существующего» человека после смерти его тела – бессмысленна и противоречива, ибо нет приемника-тела в мире, а прочие другие свидетели продолжают «существовать» в телах.
Но допустим, что человек после смерти продолжает существовать, что мы не можем подтвердить после смерти его тела. Тогда, по определению, смерть его тела не имеет значения для его существования (не-существования) в целом. Человек может «существовать» и в теле и без тела или всегда одномоментно в теле/без тела.
Но может ли человек даже лично быть уверенным в том, что он существует после смерти, пребывая, может быть, в болезненных галлюцинациях, редком или ярком сне, который со временем вдруг становится снова похожим на жизнь, правда, всё же во всем каким-то образом отчужденно-разобщенную?
Мы не можем убедиться в наличии афтерлайф ни при живом теле/носителе (по определению), ни без тела (физически не можем). Билет только в один конец? Или человек способен доказать это только себе лично? И никогда при жизни или с оглядкой на Других?
Если мы ищем, хотим подтвердить «существование» живущего после смерти тела, то мы считаем смертью смерть его тела. Но тогда мы определяем смерть как смерть тела. Не более. И со смертью тела связываем возможную смерть самого человека. Что требуется исключить путем нахождения (возврата) самого «человека». А если человек не умирает телом, следовательно не может и умереть сам (человек).