Вокзал был адом, сотканным из эха.
Тэя стояла, прижавшись спиной к шершавой, холодной стене, в тени массивной арки, и пыталась дышать. Не просто вдыхать воздух, густо замешанный на запахах пота, дешёвого парфюма, пыли и жареных каштанов, а делать это ровно. Медленно. Как учила бабушка в детстве, зажимая её маленькие ладони в своих тёплых, исчерченных морщинами руках: «Вдох на четыре счета, сердце моё. Задержка. И выдох – на шесть. Выдыхай боль, выдыхай шум. Они не твои».
Слова были правильными, ритуал – отточен годами. Но сегодня они не помогали.
Её атаковали не звуки. Оглушительный гул сотен голосов, рёв динамиков, объявляющих о прибытии и отправлении поездов, и скрежет тормозов были лишь фоном, назойливым, но терпимым. Её разрывали на части Следы.
Вот прямо перед ней, на потёртом до матовости каменном полу, клубилось малиновое, липкое пятно *Паники*. Оно пульсировало, как свежая рана. Тэя знала – его оставил тот самый бизнесмен в помятом костюме, что полчаса назад метался тут, срывающимся голосом умоляя всех посмотреть под ноги, он искал пропавший паспорт. Отпечаток был таким ярким, что у неё во рту стоял привкус адреналина, горький и металлический.
Рядом, обвивая ножки скамейки, вились две серебристые, почти невесомые змейки *Нетерпения*. Они исходили от стройной девушки с каре, которая беззвучно барабанила длинными ногтями по крышке ноутбука, её взгляд постоянно метался к входу. Тэя чувствовала лёгкое, щекочущее нервы покалывание – точь-в-точь как перед долгожданной встречей.
А над всем этим, тяжёлым, незримым куполом, висели старые, въевшиеся в саму структуру здания *Следы* бесчисленных *Прощаний* – прозрачные, солёные на вкус воспоминания, каждое с крошечной ледяной сердцевиной *Потери*. Они были повсюду: у турникетов, где обрывались объятия; у билетных касс, где люди смотрели в спины уходящих; у телефонов-автоматов, где голос в трубке становился последним. Эти эмоции проступали прямо на её сетчатке, накладываясь на физический мир, как проклятая, никому не видимая augmented reality.