Глава 6. Диалог с Альбой
Альба была симпатичная, но с множеством комплексов, неуверенная в себе, одинокая девушка двадцати четырёх лет в огромных несуразных очках. Она всегда серо одевалась, как будто назло противоположному полу. Но округлые формы тела, природная миловидность и пухлые губы всё равно вызывали симпатию у мужчин.
У неё было незаконченное высшее образование психолога. Альба не смогла окончить институт, потому что на всё имела свою точку зрения в спорах с педагогами-мужчинами. Её скрытые комплексы начинали рваться наружу, если речь заходила о её собственных наблюдениях в психологии. Она часто скандалила и закатывала истерики преподавателям. Все понимали, что это не может продолжаться. И однажды в середине третьего курса обоюдным решением руководства высшего учебного заведения Альбу отчислили.
Для неё это был удар не только моральный, но и материальный. Обучаясь, она получала стипендию и жила в женском пансионе при институте.
Начались бесконечные мытарства в поисках работы и жилья. Далее последовали попытки самостоятельно открыть кабинет психолога, но, увы, клиенты не выдерживали её авторских методик, часто не появляясь уже на втором сеансе.
Пришло время, когда ей нечего было есть и нечем платить за квартиру. Тогда она обратилась в агентство по предоставлению услуг персонала для работы по дому. Проходя собеседование, Альба приложила все усилия, чтобы замаскировать свой вспыльчивый характер и смогла сделать это довольно успешно. Её приняли в агентство.
Она быстро втянулась в работу и свыклась со статусом прислуги, потому что это стабильный заработок и крыша роскошного дома над головой. С первых дней Альба проявляла себя как чистоплотная, опрятная, любящая порядок даже в мелочах девушка. Она действительно была почти одержима чистотой, панически боясь пыли и грязи.
Джино нравилось это качество в ней. Они даже были немного похожи в стремлении к стерильности. Она работала у него уже полгода.
Услышав звонок, которым Джино вызвал её, Альба поднялась на второй этаж и, плавно открыв высокую массивную дверь, с надменным видом сеньориты из знатного рода вошла в спальню.
Она, примеряя на себя эту роль, испытывала чувство «горделивой властности». Хотя на самом деле это была всего лишь маска, прикрывающая натуру не совсем зрелой девушки, погруженной в поиски самой себя.
– Да, синьор. Вы меня вызывали? – холодно и размеренно спросила она.
Он какое-то время задумчиво смотрел на неё.
– Извини, что разбудил, – тихо произнёс Джино. – Всё это может показаться некстати. Но нам нужно поговорить.
– Ничего страшного, синьор. О чём именно Вы хотите поговорить?
– Альба, я хочу кое-что спросить у тебя. Мне важно, что ты ответишь!
– Да, конечно, синьор. Спрашивайте.
– Только будь честной со мною! Хорошо?
– Да, я постараюсь.
– Так вот… Ты когда-нибудь испытывала чувство к мужчине, похожее на сильную привязанность, на жажду быть вместе всегда? То самое чувство, которое все так восторженно называют словом любовь! Или что-то?..
Он, задумавшись на секунду, остановился, чтобы подобрать слова.
– Кажется, я поняла, о чём Вы хотите поговорить, – внезапно прервала паузу Альба. – На самом деле, это больная тема для меня. Именно поэтому не люблю я все эти сентиментальности и прочее. Но хорошо, буду с Вами откровенной, – продолжала она высокомерным тоном.
– Я помню, когда я была маленькой. Мой папаша часто возвращался домой ночью пьяный, в губной помаде. Мама встречала его с расспросами: где и с кем он был. Он посылал её куда подальше и распускал руки. Потом ложился спать как ни в чём не бывало, а она, как дура, сидела и рыдала в углу на кухне.
Один раз я спросила её. Любит ли она отца. Которого и отцом то не назовёшь. Ни разу не прижал меня, не обнял. Ну не помню я его заботы и ласки. Не помню! Так вот, она ответила: конечно, люблю, доченька!
О какой любви тут может идти речь?! Это просто зависимость и не более! А ведь в таком кошмаре живут многие. Я как семейный психолог, пусть и с небольшим стажем, но достаточно часто слышала подобные истории.
У меня сейчас, спустя годы, появился вопрос ко всем женщинам, позволяющим себе так унижаться: ну как можно любить таких деспотов, как мой папочка и ему подобных?! Скорее всего, женщины делают это не от большого ума!.. Но мама, как она думала, любила его. И поэтому прощала ему всё! И вот однажды он просто не вернулся домой. Исчез, растворился. Она переживала и не находила себе места. Звонила знакомым, искала его. А через несколько дней, её близкая подруга призналась, что встречается с ним уже давно. И папуля живёт у неё. Вот так бывает… Одним махом не стало любви и дружбы.
Потом в моей жизни появился отчим. Тот ещё придурок. Однажды он открыл мне дверь квартиры, где мы жили, будучи абсолютно голым. И как ни в чём не бывало, поздоровавшись, закрылся в своей комнате. Мне стало жутко не по себе и даже стошнило от увиденного. Я ничего не рассказала маме. Но это стало повторяться всё чаще и чаще. У меня каждый раз его поведение вызывало отвращение. С тех времён я стала с осторожностью относиться к мужчинам.
Альба говорила об отчиме с презрением. При этом пристально смотря на Джино.
Джино даже показалось, что она адресовала сказанное ему.
– Позже, когда мне было пятнадцать лет, я познакомилась с очень красивым мальчиком с соседней улицы, его звали Майкл. Понимая, что он очень сильно нравится мне, я пришла к маме рассказать об этом. Мама выслушала меня и ответила очень жёстко и совсем не то, что я хотела услышать: «Доченька, я прожила долгую жизнь, и точно знаю, что это твоя первая любовь. Прости, моя девочка, но ты должна помнить, что мужчины полигамны и он бросит тебя, когда встретит другую. А потом, в твоей жизни появится новый мужчина, который полюбит тебя, но уже ты будешь к нему холодна».
Мама рассказывала о своей жизни с папашей и отчимом. У меня всё застыло внутри, мне стало страшно, но она, желая оградить меня от страданий, продолжала говорить: «Альба, я не знаю, что тебе посоветовать. И как тебе быть. Я знаю одно, если ты будешь неприступнее и осторожнее, то ваши отношения могут продлиться дольше. Учись не терять голову из-за мужчины. Я хочу, чтобы ты была гораздо счастливее меня!»
В моей жизни было несколько мужчин. И все они исчезли. Все они только пользовались мной. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что имела в виду мама. И поэтому я теперь хочу быть просто одна.
Джино вдруг внутренне стало некомфортно от того, что, применяя гипноз, он уже не раз соблазнял Альбу. Хотя, с другой стороны, понимая, что уважение к женщине в Италии мальчикам прививается с детства, он всё равно знал, что природа мужчины сильнее. И женщины любят доминирование мужчины над собою. Конечно, в том случае, если у женщины есть чувство защищенности, исходящее от него. Но то, что рассказала Альба, для него стало откровением.
– Альба, скажи, а ко мне ты что-то чувствуешь? – с надеждой в голосе, но почему-то с долей скепсиса спросил Джино. – Только говори то, что думаешь, даже если это может не понравиться мне!
– Вот прям как есть говорить? – воодушевилась Альба.
Джино насторожился.
– Ну, собственно, да. Как есть.
– Хорошо, если Вы настаиваете, я буду говорить откровенно!
Вы всегда такой холодный, надменный, смотрите на меня, как на пустое место. Я ведь для Вас прислуга. Часть интерьера, не более. Вы спрашиваете, что я к Вам чувствую?! Абсолютно ничего, вакуум! Вы пользуетесь мной, как это делали все остальные. Пользуетесь моей беспомощностью. Спите со мною, как с женщиной лёгкого поведения, когда Вам этого хочется. Но я личность! Я не понимаю, почему не отказываю Вам. Я ведь совсем к Вам ничего не чувствую. Временами Вы обжигаете меня огнём сексуальной страсти, которую я не могу контролировать. Сама не знаю почему. И вообще я сплю с Вами, наверное, потому, что боюсь потерять работу.
Ехидно улыбнувшись, она встала и направилась к двери.
– Прошу Вас не увольняйте меня, – внезапно остановившись, перед тем как выйти, добавила она. – Я просто больше не могла молчать, тем более Вы сами хотели услышать правду. Как говорил мой отчим, который сам себя называл «хмельной поэт», а на самом деле извращенец и алкоголик:
«Эмоции – это роскошь, порой непозволительная даже императорам. Особенно те эмоции, которые вызваны Её Величеством Горькой Правдой».
Хотя если Вы меня уволите, я не сильно расстроюсь. Всегда найдётся сеньор, желающий приютить юную особу. Но и это мне тоже уже не нужно. Если честно – мне от этого тошно!
Ошеломлённый, Джино от неожиданности разозлился на услышанное и хотел крикнуть ей вслед: «Тебе нужен психиатр! Истеричка!». Но оставил эти мысли при себе, осознавая, что в нём говорит гнев. Он сдержался, потому что было понятно: Альбой пользовались мужчины, в том числе и он сам. Поэтому она так озлоблена.
Он решил меняться внутри, поняв, что дело не в женщинах, а в нём самом…