Впрочем, далеко идти было и не нужно. Он пробил наст в подлеске и начал осторожно разгребать снег. Никогда Хугедей не делал запасов трав на зиму. В его ремесле они были без надобности, но кое-что Охотник, конечно, знал – не мог не знать, промышляя в лесу… Впрочем, в данном случае запас было делать совершенно бесполезно. Вот они, красавчики! Хрупкие буроватые стебли с крошечными сине-сиреневыми завядшими цветами. Бесценная травка – но хороша лишь только что сорванная, пусть и привявшая, зимующая под снегом, но живая. Лишенная связи с корнем, она через несколько часов потеряет силу. Хватит ли ему этого времени? Кто знает. А, впрочем, другого средства у Хугедея все равно нет.
– 3 —
Охотник тихо подкрался к своему дому. И перевел дух – самого страшного еще не случилось. Он так и знал, что всадник не проедет мимо его жилья – слишком бросался в глаза одинокий дом у дороги. Ближайшее жилье – в полдне пути на юг. Севернее – только Пески…
Посреди двора весело полыхал гигантский костер. На дрова пошла разломанная на куски телега, двери от сарая, часть забора… в общем то, что первым попало на глаза и под руку.
У коновязи фыркал, тряс гривой и уздой пегий гладкий конь. Не похоже было, чтоб он сильно устал, но происходящее ему не нравилось.
Старый Дикий Пес лежал неподалеку, опустив морду на лапы. Пламя костра перемигивалось с красными искрами, вспыхивающими в его глазах. Натянутый, как струнка, пес наблюдал за хозяином, кружащим по двору, как заведенный.
Всадник раз за разом обходил двор, дом, сараи. Хватал вещи, вертел и отшвыривал правой рукой, глаза бесцельно бегали по предметам, ни на чем не задерживаясь. В левой руке он держал кусок мороженого мяса, из запасов Охотника, слегка опаленный над костром – пытался зажарить? – он неумело рвал его зубами и заглатывал куски почти не жуя.