Во-первых, комплексы слов, соединенные логическими связями через их устоявшиеся значения и непротиворечивые внутри себя, часто содержат слова, имеющие иной смысл в другой хорошо организованной системе слов (другая теория или даже другая часть той же теории). История науки свидетельствует, что люди десятилетиями могут не обращать внимания на такое несоответствие; но когда кто-либо сталкивает эти системы, начинается крушение – разрыв старых связей слов с явлениями мира, которые они обозначали. Это период, названный Т. Куном «научной революцией». Потому-то «гений – парадоксов друг» («Пушкин).
Во-вторых, перед глазами людей, к счастью, находятся не одни слова. Изменение строения тела общества в виде появления новых его инструментов приводит к изменению образов вещей в человеческом сознании, создавая дрейф смысла слов (сравните объем значения слова «лампа» до и после появления электричества, слова «электрон» у древних греков и сейчас); как ясно из диалектики, в какой-то момент этот дрейф приводит к качественному скачку – в чем и увидели такие философы, как П. Фейерабенд несоизмеримость понятий. Но качественный переход не уничтожает, а снимает предшествующее – как общество снимает жизнь, включая ее в себя. Правда, не всегда это столь очевидно – ведь и самолет снимает в себе паровоз.
Слово «порядок», выбранное мной4, может быть, не лучшее слово для того, что оно должно обозначать; если общественное сознание примет представление о развитии Вселенной, как движении и усложнении порядков внутренних и внешних материи, возможно, оно найдет и лучшее слово для этого понятия.
«Порядок» выбран, как самое гибкое из слов, обозначающих упорядоченность расчлененности.
«Идея» – противится сознанию ее внутренней сложности и носит слишком субъективный оттенок.
«Структура» – кажется оторванной от материи и, к тому же, чересчур атомистична – если в волне можно признать порядок, то структуру – лишь с некоторым напряжением.
Не хотелось употреблять и иностранные слова.5