Но необходимо вернуться к словам. Несомненно, можно сделать интереснейшее исследование о категориях, употреблявшихся разными философами для обозначения порядка связи мира, категорий, делающих вещь «тем-что-она-есть»; но здесь, в этой небольшой работе, просто не хватит места. К тому же, так ли это важно для самого порядка вещей? Слова текут быстрее, чем мир – и только поэтому мы приближаемся к его пониманию в наших теориях.
Слова, слова, слова … – сказал Шекспир, самый великий мастер слова. Почему же он так пренебрежительно отозвался о своем материале? Слова прикреплены к устоявшимся понятиям, представлениям людей о мире, и тому, кто желает изменить эти понятия, приходится бороться со скорлупой слов. «Задача состоит в том, чтобы сделать окостеневший материал текучим, и возжечь живое понятие в таком мертвом материале» – писал Гегель, сам мастер по части «обламывания», «вывертывания» слов и понятий. [Гегель, НЛ, Т. 3, С.7]; мастером «вывертывания» слов назвал его Ленин [Т.29, C.135].
Не помню, кто из лингвистов назвал текст «машиной для изменения смысла слов» и кто из наших философов возмущался этим великолепным диалектическим определением. Критикам теории несоизмеримости надо бы указать на то, как текст «Капитала» изменил смысл понятия «стоимость», сделав его буквально несоизмеримым с его предшествующим смыслом.
Ведь нельзя считать, что слово «стоимость» не имело до того никакого смысла; Ленин писал, что учение Маркса «возникло как прямое продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма …» [Ленин, Т.23, С. 40].
Так каким же образом удается с помощью одних слов изменять смысл других?