выбрал для себя сам.
— Мы начнем с пресс-релиза о вашей вчерашней перестрелке с полицией. Вы
знаете, что были серьезно ранены? Возможно, даже смертельно?
Он хотел увидеть мою реакцию, чтобы верней раздавить меня. Но я ему
такого удовольствия не доставил.
— Затем мы покажем фильм об этой перестрелке — его уже сняли. Очень
реалистично, особенно лужи крови. Мы нашли для вас великолепного дублера,
снимали со спины и в тени, так что трудно сказать, кто это.
Я ничего не сказал. Он прошуршал бумагами, которые держал в руках, и
продолжил:
— Согласно рапорту три офицера пали от вашей руки. Двое — из известных
семей, а у одного брат — священник. Готовы снимки для прессы. Вечером
пройдет слух, будто вы умерли на операционном столе. Надеюсь, вы понимаете,
что мы спасаем вас от расправы, хотя вы и убили тех, кто был в 'ревунке', и
трех полицейских. А теперь — первый приказ на сегодня. Вы пойдете с нами и
поможете доснять фильм в операционной. Дублер не заменит вас при ярком
свете. Советую умереть убедительно, лежа там. Иначе вам дадут наркоз.
Он сделал паузу, глядя на меня. Настало время мне разыграть свою партию:
линия поведения была предельно ясна.
— Послушайте, может, нам заключить сделку? — сказал я с отчаянием в
голосе.
Генерал улыбнулся. Он проглотил наживку. Слабость Морсфагена была не в
том, что он жестко следовал военному уставу, а в том, что он жаждал власти
над другими людьми, получал удовольствие, побеждая кого-либо. Я давал ему
именно то, чего он хотел. Чтоб ему этим подавиться.
— Я не вижу в этом необходимости.
— Вы кое-чего не знаете, и если бы узнали, то здорово бы выиграли.
Он сдвинул брови, потом снова улыбнулся:
— И чего вы хотите за эту ценную информацию?
— Свободу. Мне и Мелинде. Мы останемся в городе. Я буду делать то, что вы
хотите.
— Я в это не верю.
— Послушайте, Морсфаген, я не обманываю вас. Мне в самом деле есть что
сказать вам, и это может иметь огромное значение для Альянса. Я не лгу, и вы
должны мне поверить.
— С удовольствием бы вас послушал еще, — сказал он, растягивая слова: мое
унижение доставляло ему искреннее наслаждение. — Но вы должны выбрать другое
вознаграждение. Только не ваша свобода.
— Позвольте нам с девушкой жить вместе. Хотя бы не разводите нас по
разным комнатам.
Он улыбался, делая вид, будто обдумывает мои слова:
— Ну ладно. Она — лакомый кусочек, я уже говорил вам. Это вполне
достаточное вознаграждение. А теперь скажите мне, что там у вас за тайна
такая?
Я начал говорить, но вдруг резко умолк, как и планировал, и окинул его
подозрительным взглядом. Я должен был выглядеть жалким — сижу ссутулившись
на кровати, небритый, пытаюсь купить крохотные поблажки, которые свободный
человек и так имеет. Это и был тот образ, в котором я хотел перед ним
предстать.
— А можно ли вам доверять? — спросил я. — Откуда мне знать, сдержите ли
вы свое обещание?
— А ниоткуда! — Он рассмеялся.
— Но это несправедливо! — вскричал я. Голос мой срывался на визг. Я был
сломлен, да, сломлен. Я раскололся — на мелкие кусочки, и не стоило
превращать меня в пыль.
— Рассуждения о честности здесь неуместны, — сказал он. — Вам придется
просто поверить мне. Или забыть об этом.
Я помедлил и произнес:
— Ну, терять мне, полагаю, нечего. Ладно, я вам скажу. — Снова помедлил,
а потом признался:
— Утверждая, будто мне опасно возвращаться в разум Ребенка, я солгал.
Сказал это лишь для того, чтобы вернуться обратно в свое тело и покинуть
ИС-комплекс. Я могу вернуться в его разум, как только захочу, и вытащить вам
кучу всего полезного.
Генерал истерически расхохотался, лицо его покраснело; он хлопал руками
по бедрам, едва не растеряв все свои бумажки, пока не зашелся от смеха и не
закашлялся. Снова посмотрев на меня, он сказал:
— Я так и думал. Однако решил не рисковать и не посылать вас туда снова —
по крайней мере пока, — потому что вы слишком ценны, чтобы потерять вас. В
полицейском государстве у эспера куда больше обязанностей по выслеживанию
врагов внутри государства, чем за его пределами. Теперь я могу рискнуть и
прочистить мозги этому уродцу. Благодарю вас за любезно оказанную помощь в
принятии решения.
Он насмешливо изобразил благодарный поклон.
— Когда вы приведете ко мне девушку? — спросил я, уже зная ответ.
— Вы поверили мне — я это ценю. Нам