Снова и снова мы находим записи о дарах, полученных святым тогда, когда он после пробуждения молился в постели, прежде чем встать; например, 12 февраля (с. 91, 26), 16 (с. 97, 59), 16 (с. 98, 90)… Это обстоятельство интересно тем, что обнаруживает его привычку непрестанно молиться, как только дела позволяли ему оставить все и не думать ни о чем, кроме Бога.↩︎
Исключение 12 февраля – лишь видимость (с. 91, 26): упоминание мессы этого дня находилось в отрывке, позднее вычеркнутом и воспроизводимом в примечании к с. 92.↩︎
A. Saudreau, Les Degres de la vie spirituelle, ed. 6, Paris-Angers, 1935, t. 2, n. 477–485. Мосеньер Содро относит св. Игнатия к мистикам серафическим вместе со св. Франциском Ассизским; мне же кажется, что, если мы сохраним его деление на три группы, то можно без колебаний отнести нашего святого к третьей, образцового представителя которой он видит в св. Павле.↩︎
О том, какой именно вопрос был предметом этих размышлений, и о его важности см. MHSI, Const., I, р. 35–37 (примечание).↩︎
Существует и другой пример благодатных размышлений Игнатия, изложенных в общих чертах в его письме к Франциску Бордже от 5 июня 1552 г. (Epist. S. Ign., IV, p. 283), на предмет замысла Юлия III произвести Франциска в кардиналы по просьбе Карла V; cf. Suau, p. 271.↩︎
Для второй недели, правило 8, Exercitia, п. 336.↩︎
Заметим, что это не слово toques, распространенное у св. Иоанна Креста.↩︎