Молодой человек вновь был несколько обескуражен и шокирован ясностью ума и глубиной мысли старца и в этот момент снова почувствовал себя тем молодым монахом – послушником, которым он впервые познакомился со старцем. Немного успокоившись и придя в себя молодой человек спросил:
– И что мне теперь делать, отче, подскажите?
Старец улыбнулся, точно его совершенно не тронула вся глубина трагизма положения бывшего монаха и спокойно ответил:
– У тебя теперь есть только один путь – продолжать монашество уже в миру, без этого ты погибнешь, как стриж в клетке для чижей и канареек. Чтобы не погибнуть, тебе нужно тайно принять схиму и стать схимником в миру, как я.
– Но разве это возможно сейчас для меня как фактически уже мирянина, а не монаха?
– Прямо сейчас нет, конечно же. Но в принципе это возможно, – с той же улыбкой ответил старец. – Точно в такой же ситуации как и ты, я сам был 30 лет назад и также был в недоумении, а сейчас я вижу, что это было единственно верное решение.
– Но ведь пострижение в великую схиму – это удел только многоопытных и искушенных в вере, который совершается над самыми достойными за выслугу лет в рясофоре и мантии по строгому чину и церковному обряду тем, кто имеет благословение правящего архиерея. Нас так учили.
– Ты обучен синодальному богословию, как формальному и схоластическому, из которого давно вытравлена вся духовная суть и основа, а оставлена только голая форма обряда. Поэтому для тебя схима – это в первую очередь сам обряд и правильность формы его осуществления. Для меня же в схиме самое главное – это суть, а не форма.
Три года назад, когда ты в первый раз спросил меня о схиме, я тебе ответил, что отличие схимника от обычного монаха в том, что схимник уже вышел из бесконечных лабиринтов церковного благочестия на путь прямого предстояния Богу через духовное сердце, а монаху ещё предстоит поблуждать по этим лабиринтам не один год.