50. Юрий Е во времена «старичков». Ритуал Купалы. 22 июня 2005 г.
Захожу – тишина, такая живая тишина, как тишина на арене, когда вокруг тебя тысячи зрителей затаили дыхание. Меня трясет, у нас совершенно разные плотности с этим миром, но мне нужно сейчас быть здесь. Поэтому я начинаю открываться, открываться полностью, я чувствую, как этот мир вливается в меня, но не захлестывает. Я остаюсь собой где-то на недоступных моему осознанию высших уровнях, медленно, осторожно, я словно дышу не легким воздухом, а плотной водой. К этому еще надо привыкнуть, чтобы не захлебнуться. Ощущение, будто я опустил себя, все свои тела на дно океана, но все же не полностью, а до какого-то очень тонкого предела, за которым и есть суть моего существа, то, что делает меня мной – душа? Монада? И мне нужно балансировать на этой грани, только на ней, чуть глубже – и я захлебнусь, меня больше не будет, я пропал. Чуть выше – я тоже пропал, меня тут просто все нафиг раздавит-расплющит, не успею выскочить, у меня нет сил противостоять этому, скажем так, один на один, в прямом противостоянии по соответствующим планам. Я должен держаться на этой грани. Эта грань, она локализована в области сердца, я назвал ее просто «сердцем». Хотя, по моим ощущениям, это не физическое сердце и даже не сердечный центр (анахата), это какое-то другое сердце, я даже никак не могу его описать. Пожалуй, только – всеохватность, бесконечность, вечность, в нем было, есть и будет все, в том числе и все эти миры, и все эти иерархии, все растворялось в нем. Какое-то Всевселенское Сердце. Я погружался ровно до него, дальше, когда оно раскрылось, все эти мириады кубокилометров «воды» просто низливались в эту точку, в бессилии заполнить ее, и как бы за этой точкой находился Я = моя суть, а перед ней все мои тела, погруженные в этот плотный океан. В результате, я мог быть в этом мире, но не быть им…
Я аккуратно, осторожно укладывал свои тела в этом пространстве, пока Юра заваривал чай, включал музыку, зажигал огонек и т.п. Когда мы сели друг перед другом, кроме комнаты = пространства, в котором мы находились, будто бы больше ничего не было. То есть, не было Земли, не было мира людей, социума за окном. Был только этот маленький пятачок, освещенный светом, на котором находились два существа = 2 набора тел, только за одним набором тел стояло одно, а за другим – другое, хотя сами эти наборы тел были одинаково пропитаны окружающим пространством, различались они только тем, что стояло за ними. А вокруг – темнота, тихая живой тишиной тысяч «зрителей». Моя задача была раскрыть Юру, чтобы он выплеснул все до дна, чтобы через него проявилось все, что может проявиться. Сначала проявился сам Юрка, т.е. его личность, натура – пободались немного. Попытался он мне вопросы позадавать, поучить. На вопросы я поотвечал, внимательно его выслушал. Появилось ощущение, что он в меня провалился, ухнул в то самое сердце. То есть, не стал я с ним бодаться, не встретив сопротивления, за которое можно было бы зацепиться, он погрузился внутрь меня (сердца). Это быстро произошло, буквально за несколько минут. А затем Юра изменился. Его будто прорвало – и пошел поток. Это был уже не Юра. Точнее, не совсем так. Попробую описать.
Это был, конечно, Юра. Он говорил, рассказывал, объяснял, в этом была и его личность, и его психика, и его проблемы, и страхи, и желания, и чувства, и т.п. Т.е. он в этом присутствовал полностью. Но дело в том, что именно полностью. Он полностью был в этом мире, за гранью с этой стороны, а с той через него проявлялись совсем другие силы, т.е. оттуда, где по идее должна быть его душа – монада. И эти силы, они использовали Юркино существо, его личность, психику, память тела как конструктор, собирая из него проводник, и проводя через него свои потоки. Конечно, Юрино существо накладывало определенный отпечаток (качество проводника), но разница была очень заметна. И вот это все – это было не общение, а битва, когда одна сторона собирала как из конструктора, подходящий для удара проводник, т.е. такой, который смог бы провести данный энергетический поток, используя в этом человека и имея цель – «завалить», скажем так, другую сторону. А другая сторона – открывалась по максимуму, и имела целью полностью принять этот удар и провести его в «сердце», поскольку это был единственный шанс выжить в этой битве. И провести эти потоки в сердце нужно было полностью, поскольку, если хоть несколько капель этой энергии останется в телах, по которым она шла во мне, то будет очень-очень плохо.
Внешне это выглядело так – я полностью открылся, улыбался совершенно искренне, вопросы задавал так и такие, которые может задавать человек только тогда, когда он искренен и открыт. Я кушал Юркину еду, пил чай, подбадривал его и даже поддерживал, чтобы и он как проводник раскрылся по максимуму, и по максимуму пропустил через себя все, что стоит за ним. Он действительно раскрылся полностью, как труба, через которую шел огромный поток. У меня физическое тело дрожало от напряжения (начинал дергаться глаз, перебои с сердцем), почти не выдерживая этого напряжения, но все по касательной проходило в меня дальше, в результате я жил. И так к следующему телу, и к следующему. Сознание отслеживало изменение потоков («удары»), грубо говоря, регистрировало факт – «вот сейчас мне дали по самое не хочу», а вот «сейчас тоже по самое не хочу, но как-то по другому». На Юре все отражалось в виде того, что я назвал немотивированными, выбивающимися из канвы поступками. То есть, он иногда произносил слова, затрагивал какие-то темы, что-то показывал такое, которое было необязательно, исходя из происходящего, будто имело совершенно другой источник-мотив, находящийся вне Юриной личности. В общем, эти вот поступки, они очень контрастировали с общей канвой разговора, с тем, как вела его (разговор) Юрина личность, как могла реагировать Юрина психика. Такое странное рассогласование-сбой («дежавю» из фильма «Матрица»). По моим ощущениям эти «сбои» происходили в момент, когда шло изменение потока («новый прием», другой удар-атака) и перестройка проводника – Юры под этот поток. Так продолжалось почти 3 часа.