41. Участники семинара по тайцзы Андрея Середнякова в Томске. 30-31 января 2010 г. Середняков стоит 4 слева.
Такой открытый и честный – «А этого я не знаю, могу сказать, как мне кажется» или «О, нет, не так, не правильно сделал, надо вот так» (вслух самому себе), «Я многого не умею еще», «А в быстром темпе этого я делать не могу пока» (про форму какую-то). Хотя по мне, так в этих его медленных, как бы на ощупь иногда движениях, было все, и была в довесок ко всему сама душа Руси. Это странно звучит, понимаю, но тем не менее. В его тайцзы была душа России.
Очень корректный, спокойный, почти даже незаметный, минимум лишних движений, открытая улыбка. Прекрасно знает Евангелие (цитирует даже), на встрече вечером у Вовы с ним, он рассказал, что 10 лет был христианином (уже будучи и в ушу, и в китайской традиции), много общался с чистыми, высокими людьми по православной традиции (рассказывал про друзей монахов из монастырей острова Крит). Ну, и во всем видна в нем высокая христианская этика. Открытый ко всем традициям. Лучшие и любимые места для тайцзы – это два храма в Питере, один буддистский, другой православный. Знает индийскую традицию, индейскую (Северной и Южной Америки), был в Тибете, Гималаях. Коренной петербуржец, как он, смеясь, про себя говорил – «Да, занудный, грустный житель Питера». Вот такой человек.
Совсем он раскрылся на вечерней встрече у Вовы, после второго дня семинара (были я, Вова, Юля, Юра Ф, Дима Ю, ребята с тайцзы, Рома, Паша, Максим и девушка, и сам Середняков). Точнее, это я помог ему раскрыться, пригасив Вовину самоманифестацию. Думаю, ну, Вовка, только твоего «плача Ярославны» сейчас не хватало тут, когда такой человек к нам в гости зашел, не надо грузить его про «казаков-характерников» и «как мы к мэру с чуром Световита ходили»58, а надо создать ему среду, чтобы он раскрылся и свое передал, а в этой чистой передаче он и от нас сам возьмет, что ему нужно. И создал, повернулся к нему глаза в глаза и начал его раскрывать, и поддерживать вопросами, сердечно раскрывшись сам. И пошло дело.
Он передавал в этом общении что-то щемяще глубинное, живое и трепетное, что-то от своей души. И видно было, что он очень соскучился по такому общению, о родине, о жизни, о том, как жить, видя все это, об этике, работе, о практике в ее сокровенном, глубинном аспекте, там, где тайна, а не просто потоки энергии. Видно было, что ему не с кем об этом поговорить, ни у себя в Питере, ни в Китае. Середняков: «Чень Сяован – колоссальный человек, но он материалист и прагматик, его не интересуют вопросы о том, что будет после смерти, образно говоря». Ребята тайцзышники, и тренер Рома, и самый продвинутый его ученик Максим – они сидели и зевали, они выглядели на нашем (имею в виду всех остальных участников встречи) фоне как дети, которым все эти «взрослые разговоры» неинтересны и непонятны, до которых они просто не доросли, им бы «формы крутить». Зато Середняков просто лучился, наслаждался очень тихо, сдержанно и почти незаметно таким разговором.
Иногда прорывалась боль русской души, когда о политике речь зашла, о нашей власти и о том, что сделали с русским народом. Все он замечает, и как груз с плеч сваливается, когда границу, выезжая из России, пересекаешь, как спиваются русские люди и скуриваются, веру в жизнь утрачивают, как издеваются над теми, кто отечественную войну выиграл и жизнь нам даровал (ему самому 51 год, он хорошо помнит те времена). Рассказывал про своих богатых учеников-банкиров. Насколько все они уже давно не принадлежат себе, раздавлены системой. Они занимаются у него тайцзы, пытаются держаться. Я говорю: «Ну, может, и есть эффект хоть какой-то, может, все это позволит хоть один раз в критический момент найти силы и не продать Родину?» А он так с какой-то высокой болью отвечает: «Нет, продадут».
Видно было, что ему у нас очень понравилось, и в Томске – «Здесь так легко дышится!» И люди – «У вас очень хорошая группа собралась, цените ее» (это он на встрече в конце говорил, он же не знал, что мы только совсем недавно появились в этой группе). В конце уже, когда он уходил, мы все с ним обнялись. Ей богу, обняться с таким человеком – это чудо, я аж головой к нему прижался. Не знаю, как вспомню, так слезы на глаза наворачиваются, хорошие такие слезы, чистые. Какой же прекрасный был все-таки семинар. Весь был обвит знаками, которые обычно сигнализируют мне о важности события, его положительности и светлости.
Причем важны обе его части – то, что происходило в зале под руководством Середнякова, и наши посиделки у Вовы в первый день между занятиями, а во второй – после занятия, когда пришел Середняков. Так чисто, открыто и с душой, я не сидел и не общался с людьми очень давно. Все просто летали, Дима Ю лез со мной обниматься, фотал и носил на руках. Юра Ф был открытым и даже беззаботным. Юля радовалась жизни, только Вова все пытался взгромоздиться, то на «учительский трон», то на своего «белого коня». Приходилось периодически его оттуда сгонять, в основном во второй день, а в первый я это в первый раз очень четко отследил. Это были два дня света. Это было время, когда важно было каждое мгновение – открыться по максимуму и впустить в себя как можно больше, поскольку от этого зависит будущее.
Помню еще такой интересный эпизод – в первый день, я зашел в зал, Середнякова не было, вроде, еще, прошел в раздевалку, переоделся, в зале уже был народ. Выхожу, и вдруг ко мне сам подходит человек (я понимаю, что это он и есть), который до этого стоял, о чем-то разговаривал с людьми, первый протягивает руку, здоровается, представляется и говорит: «Вы, наверное, уже давно тайцзы занимаетесь?» Это мне он говорит, человеку, который тайцзы занимается всего 2 недели, да и то специально, чтобы не стоять дурак дураком с деревянным телом на его семинаре. Что он во мне увидел? Почему сразу подошел, да еще и с таким вопросом в утвердительной форме? С другой стороны, все-таки хатха-йогу с Ашоком делаю около года, комплекс змеи, может, что-то заметил свое, он мастер, ему в этом деле виднее. А во второй день в зале после занятия он сам к нам подошел: «Вы – говорит – хотели встретиться, пообщаться вчера?» А вчера его Вова окучивал, опять как-то так «липко» и не прямо, а через Рому или еще как-то, на предмет заполучить его вечером домой на чай. А вот на следующий день он сам к нам подошел и предложил встретиться…
Теперь по поводу моих ощущений. В зале мы стояли столбом, наматывали шелковую нить, цигунили, работали в паре, разминку делали, несколько форм первых Лаоцзя разобрали, слушали Середнякова (сам он говорил, что он бы ограничился столбом и нитью, но людям ведь надо сразу и все). Упор все равно был на столбе и нити. Он подходил к каждому неоднократно, выстраивал твое тело руками как чуткий скульптор, прикасался ко всем. Как он сказал по этому поводу: «Если китайский мастер не хочет кого-то учить, то никогда не будет трогать его руками». И в тебе начинало работать все, просыпалось что-то давно забытое…
После первого дня вечером, когда я добрался до дома, мысль была одна: «Вот бы так и жить, делать это по 5 часов в день и больше, в этом – всё». Это было что-то потрясающее. Я пошел в ванную, и, когда начал дотрагиваться до себя, моясь, испытал доселе неведомое мне чувство – абсолютно живого тела, будто каждая клеточка в ответ на прикосновения тоже осознанно тянула ко мне свои «руки». Я трогал себя и не мог в это поверить. Я вышел из ванной и не было ни усталости, ничего, я был составлен из множества миллионов разумных крохотных частиц, обладающих сознанием и волей, и, тем не менее, это был я как одно целое. Непередаваемое ощущение.
После второго дня, когда я лежал и отдыхал у Вовы на диванчике, помывшись перед этим (в ванной опять это состояние живого тела), был у нас там сон-час перед приходом Середнякова, я пережил еще одно уникальное состояние. Я лежу, расслабившись настолько, что чувствую себя монолитом, в принципе не способным ни к какому внешнему движению («лежачий столб» – бревно) и, вдруг, начинаю ощущать внутренние движения всего того, из чего я состою, мириады движений, сокращения всех микромышц, дыхание органов и клеток. Сама собой пошла концентрация от ног вверх к голове, сознание проходило тело миллиметр за миллиметром, медленно и тщательно, и тело откликалось россыпью мириад движений в том участке, где находилась концентрация. Оно не оживало, оно и так было уже живым, оно пело на миллионы голосов. Фантастическое ощущение, причем, что интересно – я в это время наблюдал процесс со стороны, я не был сознанием, сознание само запустило этот процесс и вело его как бы и без моего участия, я наблюдал за процессом и, в то же время, был весь в нем.
После семинара я стал живым, я постоянно мысленно наматываю нить, точнее, она наматывается сама, параллельно текущим делам и погруженности в них сознания. Я иду – она наматывается, сижу – наматывается, говорю – тоже. Движения мои стали плавными, мягче, чем раньше, они как бы обрели смысл, основание. Раньше же это было не движение, а именно суета без смысла и основания. Я стал чувствовать тело, его зоны, его проблемы, потоки энергии иногда. Выйдя на работу, я неделю не делал «змею», только тайцзы по утрам и по вечерам (в дни, когда тренировка). Сделал сегодня комплекс и поразился – увеличилась гибкость, тело стало переливаться из движения в движение, сами упражнения и движения опять-таки наполнились энергией и смыслом. И это даже мысленное тайцзы – это что-то. Точнее, оно не мысленное, я не представляю, оно идет само, как бы все глубже и глубже ввинчиваясь в мое существо, как саморез. Прошло пол месяца и сейчас я уже не вижу, как я выполняю тайцзы, оно стало мной, как бы теперь оно во всем, что я делаю. Это не значит, что у меня все хорошо получается, и все легко теперь дается. Но, похоже, саму форму тайцзы, его суть взять удалось, с помощью А. Середнякова. Взять форму, а не стать ее рабом, пусть даже и действительно великолепной формы…
И еще, чтобы не забыть, Середняков говорил, что перед сном – ложишься в столб, расслабился, руки на живот (хара) и собираешь все в дантянь, так же с утра, как проснулся – тогда тело не будет после ночи «деревянным». И, действительно, работает, по крайней мере теперь не такое деревянное как раньше по утрам.
Спасибо Виталию, что подарил этот семинар!