14.01.2010. (29.л.д.). Про ребят, Вову и Колю
Практика не должна быть отдушиной, средством уйти от этого мира, иначе крах рано или поздно. Более того, чем успешнее такая практика, тем серьёзнее крах. Практика не для того, чтобы прятаться. В практику нельзя убегать, чтобы подышать. С таким подходом к практике духовных сфер не возьмёшь. Боги обидятся.
Ребята работали от недостатка, а не от преизбытка, в результате и результат. Казалось бы, ну, какая разница от чего работу работать, главное чтобы работать. Ан нет. Исходя из по-разному и разным наполненных буддхиальных планов одна и та же работа приведет к совершенно разным результатам. Русский человек мог реально снять последнюю рубаху и подарить её. И делал он это от преизбытка, хотя был в полном недостатке. Планы разные. Ребята не смогли выйти туда, оживить ценностный план хотя бы своей генетической памяти. И даже когда они снимали «последнюю рубаху» (Вова, Юра Ф), они делали это от недостатка! Как не русские.
Про Вову
Как он сам называл себя где-то в дневниках – «наркоман духа». В принципе, этим всё сказано. Большинство его записей – это записи торчком своих «приходов». Большинство страданий о том, как продлить приход и сделать его еще круче, и чтобы отходняк не накрывал. Нельзя быть наркоманом! Боги во главе с Виталей устроили ему терапию. Вылечили, вроде. И чего? И где? Бывших наркоманов, говорят, не бывает. Жестоко? Вряд ли. Просто в этой жизни Вова дорвался, ребенок на шоколадной фабрике. А опыта нет, не наработал, в результате подсел и сдулся. Вместо реальной работы постоянные страдания о новой дозе, и это постоянное наркоманское «давай помедитируем», в надежде, а вдруг тот/те приходы повторятся.
Про Колю
Страх. Страх. Страх. Но не как у Вовы. Коля боится потерять. Как он водит машину – слишком аккуратно. Как он говорит – никак, просто переставляет уже сказанные до него слова, боится потерять своё. Как он проводил бои – убегал, почти ни одного удара от души, вложив в удар что-то свое, в лучшем случае пытался тут же возвратить полученное (его атаки – ответ, сам не начинает). Страх потери своего. Значит, есть что-то, что Коля считает своим, совсем своим, и ради него Колька, нет, биться насмерть не будет. Ради него он вообще ничего делать не будет, поскольку считает его в любом случае своим. И вот тут Коля и попадает по полной. А не его это, как в той фразе о душе – «Нельзя продать то, что тебе не принадлежит». Когда Коля поймет, что у него нет и не было ничего своего, а то, ради чего он всю жизнь ничего не делал, растает как дым, скорее всего, будет уже слишком поздно для этого раза. Это не Вовины наркоманские замашки, это ловушка для большого и проработанного в прошлых жизнях существа. Наверное, он и попал в такие условия жизни, чтобы понял, что у него ничего нет, на самом деле, чтобы скакнул вверх, «себя» отринув, но, видать, слишком уж крут Коля оказался для такого гамбита.