Битвы на море
Война есть война людей,
мир есть война идей
Виктор Гюго.
Битвы на море еще страшней. Страшнее тем, что на тонущем судне, как правило, все погибают.
Многие плавать не умеют, тем более, раненые. Недолго держатся люди в ледяной воде северных морей, а в южных морях на упавших в воду набрасываются акулы, привлеченные запахом крови. Побежденный флот разбегается, а победители спасают лишь своих, оказавшихся в воде.
Из древних времен известно большое морское сражение у острова Саламин в 480 году до н. э. Персидский флот Ксеркса, численностью 800 галер, блокировал греческие корабли в Саламинском проливе. Греческий флот был гораздо меньше, но их триеры, более быстроходные, легко маневрировали среди неповоротливых персидских галер, ломали им весла и не давали развернуться в боевой порядок. Корабли таранили друг друга специальными острыми выступами, воины осыпали противников стрелами и дротиками, брали суда на абордаж и бились в рукопашных схватках.
Греки разбили, потопили и пленили значительную часть персидского флота. Персы потеряли 200 галер, а утонувших в море никто не считал. Много было в Древнем мире подобных сражений на галерах – гребных судах того времени, где на веслах сидели рабы, прикованные к скамейкам, и когда галеры тонули, они в ужасе тонули вместе с ними.
В VIII веке появилось множество «морских конунгов», у которых была дружина, но не было земли.
Это были первые викинги. Более 300 лет эти «рыцари моря», для которых корабль значил то же самое, что конь для монголов, держали всю Европу в напряжении. В 793 году викинги напали на английский остров Линдисфарн, разграбили и разорили монастырь. Так началась эпоха викингов, нашествие «северных людей» на Европу, что можно сравнить лишь с нашествием варваров на Римскую империю.
Викинги появлялись неожиданно, высаживались на берег, разоряли не успевшее подготовиться к обороне население, после чего уходили, увозя награбленное, оставляя после себя пепелище и горы трупов. Они были настоящим бедствием не только для отдельных кораблей, но и для прибрежных городов. В IX веке викинги захватили Ирландию, Англию, разорили и сожгли Нант, Гамбург, Пизу, Шартр, а в 845 году вошли в Париж. «Ни один город, ни один монастырь не остались неприкосновенными. Все обращались в бегство…» – подобными жалобами заполнены хроники того времени. Викинги проникали через Гибралтарский пролив в Средиземное море, грабили Южную Европу и оставили свои кровавые следы в Сицилии. На смену викингам пришли не менее мощные пиратские организации, продолжавшие традиции своих предшественников.
В XVI веке между морскими державами шла борьба за господство в Средиземном море. Особо острое соперничество развернулось между Испанией, Венецией и Турцией. Турки захватили Кипр, жестоко расправились с пленными и заживо содрали кожу с губернатора. Война получила название Кипрской.
7 октября 1571 года произошел морской бой, вошедший в историю под названием Лепантского. В битве участвовали объединенный флот из 250 испанских и венецианских кораблей и турецкий флот в составе 275 судов. Турецкая артиллерия уступала артиллерии союзного флота, на вооружении янычар было только 2500 аркебузов, остальные – лучники. У союзников все солдаты имели огнестрельное оружие. На турецких галерах было 30–40 солдат, а у союзников на каждой галере находилось не менее 150 солдат. Турки окружили союзников, но в абордажном бою сказалось преимущество союзников в численности и вооружении. Турецкий флот был разгромлен, более 200 судов потоплено и взято в плен, остальные бежали. Воды моря окрасились кровью, 30 тысяч трупов людей, убитых в сражении тянулись до горизонта. Однако к весне турки построили новый флот, выиграли кампанию в 1572 году и вновь утвердили своё господство на море.
В это время в Азии корейский флот громил огромный флот японской армии, вторгшейся в 1592 году в Корею. Флотилия Ли Сун Цина из 85 кораблей, вооруженных пушками и огнеметами, извергающими горящую нефть, уничтожила 42 японских корабля у острова Коджедо, не потеряв ни одного своего корабля. Во втором походе потоплено, сожжено и захвачено 72 японских корабля. В третьей операции – 100 японских кораблей. И когда Ли Су Цинн вошел в бухту Пусана, где находилось 470 вражеских судов, то японцы морской бой не приняли а высадили всю команду на берег, оставив корабли пустыми, чтобы сохранить живую силу, и знаменитый корейский флотоводец беспрепятственно сжигал японские корабли.
В 1588 году Испания отправила «непобедимую армаду» для покорения Англии. Флот из 130 военных кораблей, 30 вспомогательных судов, 2630 орудий, на котором было 30 тысяч матросов и солдат с мушкетами, появился в проливе Ла-Манш. По своей огневой мощи армада намного превосходила английский флот, насчитывающий 90 судов, однако английские корабли обладали более высокой скоростью и маневренностью. Ночью английские корабли, с потухшими огнями, вплотную приблизились к испанским, и обрушили на них один за одним залпы бортовых орудий. Неожиданно перед испанским флотом вспыхнуло целое море огня, это англичане пустили на них восемь брандеров – плавучие факелы, которые, оказавшись в гуще кораблей, подожгли испанские галеоны. В свете пожарищ английские корабли залпами орудий и мушкетов сеяли смерть и разрушение. Когда забрезжил рассвет, картина была страшная: дымящиеся корабли, обломки, трупы людей покрыли воды моря. Испанцы бежали вокруг Британских островов, часть их судов по пути разбилась в шторм о скалы, и после многомесячных скитаний в Лиссабон вернулось лишь 60 кораблей.
Наступила эра железных кораблей. Огромные броненосные суда, вооруженные пушками страшной разрушительной силы, быстроходные крейсеры, эсминцы, представляли грозную силу на море. Когда шла такая эскадра, дым её сгорающего в топке угля стлался над морем до самого горизонта. Битва этих монстров сопровождалась адским грохотом рвущихся снарядов и пламенем бушующего огня. Люди в таких железных коробках были как в гробу, и когда корабль тонул, они в ужасе метались во мраке его утробы, задыхаясь и захлебываясь в этой братской могиле на глубине моря.
Во время русско-японской войны 2-я Тихоокеанская русская эскадра из 34 кораблей следовала из Петербурга вокруг Африки, Индии и Китая во Владивосток для подкрепления военных сил, но в мае 1905 года была встречена в Корейском проливе возле острова Цусима японской эскадрой и разгромлена в ужасном бою. Приведем эпизод из книги «Цусима» Новикова-Прибоя, который сам был участником этого сражения.
«По броненосцу стреляли не менее шести японских крейсеров. Море кипело вокруг. При попаданиях в ватерлинию по поясной броне, взъерошиваясь, вздымались вровень с трубами огромные столбы воды и затем обрушивались на борт, заливая верхнюю палубу и казематы. Стоны, предсмертные вопли, крики людей, искалеченных и обезумевших от ужаса, мешались с грохотом взрывов, завыванием огня и лязгом рвущегося железа. Вот артиллерия, выведенная из строя, совсем замолчала. Командир одного из плутонгов лейтенант Недермиллер отпустил орудийную прислугу, а сам, считая положение безнадежным, застрелился.
Все верхние надстройки корабля были охвачены огнем. Бушевал пожар под кормовым мостиком. На спардек из-под верхней палубы валил густой дым, а через люки и пробоины вырывались крутящиеся языки пламени. Горели офицерские и адмиральские помещения. Люди пожарного дивизиона метались в облаках дыма, как призраки, но все их старания были напрасны. «Ослябя», зарывшись носом в море по самые клюзы, больше не мог отбиваться и, разбитый, изуродованный, продолжавший еще кое-как двигаться, беспомощно ждал окончательной своей гибели.
Она не замедлила прийти вместе с новой, решающей пробоиной. Снаряд в двадцать пудов попал в борт в середине судна, по ватерлинии, между левым минным аппаратом и банею. Болты, прикреплявшие броневую плиту, настолько ослабли, что от следующего удара она отвалилась, как штукатурка от старого здания. В это место попал еще один снаряд и сделал в борту целые ворота, в которые могла бы проехать карета. Внутрь корабля хлынула вода, разливаясь по скосу броневой палубы и попадая в бомбовые погреба. Для заделки пробоины вызвали трюмный дивизион с инженером Змачинским. Напрасно люди старались закрыть дыру деревянными щитами, подпирая их упорами: волна вышибала брусья, и приходилось работать по пояс в воде. Запасная угольная яма оказалась затопленной. Крен начал быстро увеличиваться. Броненосец выкатился из строя вправо.
По всем палубам, по всем многочисленным отделениям пронеслись отчаянные выкрики:
– Броненосец опрокидывается!
– Погибаем!
– Спасайся!
В это время на мостике находились лейтенант Саблин, старший артиллерийский офицер Генке и прапорщик Болдырев. К ним вышел из рубки командир Бэр. Без фуражки, с кровавой раной на лысой голове, но с папиросой в зубах. Ухватившись за тентовую стойку и широко расставив ноги, он сказал своим офицерам:
– Да, тонем, прощайте.
Потом в последний раз затянулся дымом и громко скомандовал:
– Спасайтесь! За борт! Скорее за борт!
Но время уже было упущено. Корабль стал быстро валиться на левый борт. Все уже и без приказа командира поняли, что наступил момент катастрофы. Из погребов, кочегарок, отделений минных аппаратов по шахтам и скобам полезли люди, карабкаясь, хватаясь за что попало, срываясь вниз и снова цепляясь. Каждый стремился скорее выбраться на батарейную палубу, куда вели все выходы, и оттуда рассчитывал выскочить наружу, за борт.
Из перевязочных пунктов рванулись раненые, завопили. Те, которые сами не могли двигаться, умаляли помочь им выбраться на трап, но каждый думал только о самом себе. Нельзя было терять ни одной секунды. Вода потоками шумела по нижней палубе, заполняя коридоры и заливая операционный пункт. Цепляясь друг за друга, лезли окровавленные люди по уцелевшему трапу на батарейную палубу. Отсюда удалось вырваться только тем, кто меньше пострадал от ран.
Но хуже произошло с людьми, находившимися в машинных отделениях. Выходы из них на время боя, чтобы не попадали в них снаряды, были задраены броневыми плитами, открыть которые можно было только сверху. Назначенные для этой цели матросы от страха разбежались, бросив оставшихся внизу на произвол судьбы. Некоторые потом вернулись и, стремясь выручить товарищей, пытались поднять талями тяжелые броневые крышки, но судно уже настолько накренилось, что невозможно было работать. Машинисты вместе с механиками, бесполезно бросая дикие призывы о помощи, остались там, внизу, остались все без исключения, погребенные под броневой палубой, как под тяжелой могильной плитой.
Жуткая суматоха происходила и на верхней палубе. Одни прыгали в море, не успев захватить с собою спасательных средств, другие бросались за спасательными кругами и пробковыми нагрудниками. Люди сталкивались друг с другом, падали. Несколько смельчаков добрались до коечных сеток и начали оттуда выбрасывать утопающим койки, с помощью которых можно было держаться на воде.
На правом борту очутился священник, из монахов. Это были мужчина средних лет, сытый, тяжеловесный, с развевающимися клочьями волос на голове, с выкатившимися глазами, он напоминал человека, только что вырвавшегося из сумасшедшего дома. Видя гибель броненосца, он надрывно заголосил:
– Братья! Матросики! Я не умею плавать. Спасите меня!
Но тут же сорвался с борта, бестолково пошлепал руками по воде и скрылся под волнами.
Вокруг «Осляби», отплывая от него, барахтались в воде люди, но многие из экипажа, словно не решаясь расстаться с судном, все еще находились на его палубе. Это продолжалось до тех пор, пока стальной гигант окончательно не свалился на левый борт. Плоскость палубы стала вертикально. Скользя по ней, люди повалились вниз, к левому борту, а вместе с ними покатились обломки дерева, куски железа, ящики, скамейки и другие неприкрепленные предметы. Ломались руки и ноги, разбивались головы. Бедствие усугублялось ещё тем, что противник не прекращал огня по броненосцу. Вокруг все время падали снаряды, калеча и убивая тех, которые уже держались на воде.
Мало того, из трех колоссальных труб, лежавших горизонтально на поверхности моря, не переставал выходить густой дым, клубами расстилаясь понизу и отравляя последние минуты утопающих. От шлюпок, разбитых еще в начале боя, всплывали теперь обломки, за которые хватались люди, воздух оглашался призывами о помощи. И среди этой каши живых человеческих голов, колеблемой волнами, то в одном месте, то в другом вздымались от взрыва снарядов столбы воды.
Командир Бэр, несмотря на разгорающийся вокруг него пожар, не покидал своего мостика. Для всех стало ясно, что он решил погибнуть вместе с кораблем. Казалось, все его заботы теперь были направлены только к тому, чтобы правильно спасались его подчиненные. Держась руками за тентовую стойку, почти повиснув на ней, он командовал, стараясь перекричать вопли других:
– Дальше от бортов! Черт возьми, вас затянет водоворотом! Дальше отплывайте!
В этот момент, перед лицом смерти, он был великолепен.
Броненосец перевернулся вверх килем и, задирая корму, начал погружаться в море. Гребной винт правой машины, продолжая ещё работать, сначала быстро вращался в воздухе, а потом, по мере погружения судна, забурлил воду. Это были последние судороги погибающего корабля.
Из машинистов и механиков ни один не выпрыгнул за борт. Все они, в числе двухсот человек, остались задраенными в своих отделениях. Каждый моряк может себе представить, что произошло с ними. При опрокидывании броненосца все они полетели вниз вместе с предметами, которые не были прикреплены. В жаркой тьме вопли смешались с грохотом и треском падающих тяжестей. Но одна из трех машин и после этого продолжала некоторое время работать, разрывая попадавших в нее людей на части. Водой эти закупоренные отделения наполнились не сразу, значит, те, которые не были ещё убиты, долго оставались живыми, проваливаясь в пучину до самого морского дна. И, может быть, прошел не один час, прежде чем смерть покончила с ними».
В Цусимском сражении русский флот потерял 8 броненосных кораблей, 5 крейсеров, 5 миноносцев и несколько транспортных судов. Многие тысячи моряков были погребены на дне моря. И тысячи трупов долго ещё носило по волнам под печальные крики чаек.