Вдруг я отчетливо стала понимать, что идет обратная реакция магии, что это разрушающее заклинание, она есть я, а я есть она, что она делает, то делаю я. Я четко ощутила этот момент, конец моей жизни. Мекаин не догадывался, и я не стала говорить ему. Просто обняла его так крепко как смогла. Глядя в его невероятно красивые, морской голубизны глаза, еще раз провела рукой по его прекрасно очерченному лицу. По его губам, что были всем для меня, и наслаждением и исцелением, и всей моей жизнью. Проводила рукой по его волосам, мы снова погрузились в свой мир, где были только мы одни. Теперь мне было не страшно умирать, ведь рядом со мной был он – тот, ради которого я отдам все, что у меня есть, жизнь, силы, и вообще все. Я счастлива была быть его всем и любить его, как и он любит меня. Мекаин смотрел на меня так же, как и я на него. Мы утонули в любви. Более ничего не касалось, что происходит вокруг.
Заклятие-разрушение начало действовать. Магия тьмы покинула меня, как и покинула Мекаина. Но мы не обращали внимание. Риданира добавила своей силы, и заклятие сработало, произошло разрушение. Взрывная волна от Риданиры близилась в нашу сторону. Лишь лицо Лавьера мелькнуло возле нас, он прокричал:
– Мади, нет, что ты наделала.
Я поцеловала Мекаина страстно в губы, как оба в мгновение мы ощутили, что более нас нет. Заклятие стерло нас, словно нас и не было. Мы испарились.
Лавьер упал на землю, и слезы показались с его глаз. Риданира лежала на земле, но была жива. Лавьер подошел к ней и взял ее на руки. Они исчезли в тумане вечернего раитвийского леса.
Больше не было ни тьмы, ни чувства голода, ни злости, ничего. Не было меня, Мекаина. Все исчезло, как и не было никогда. Вокруг была лишь тишина.