Этот разговор был о том, что люди падают на колени при виде фараона в городе, а ему надоело созерцать их спины и затылки, гораздо приятнее видеть лица. И Гердаш тогда предложил фараону что-нибудь поменять в укладе. Баши согласился, что Сэндория требует перемен. Итак, Гердаш обращался к Баши:
– Вы уже давно заметили эти ляпы, выдуманные дедами, – Гердаш знал, что Баши не любил своего деда, – современное общество и вы – современный фараон. Вот, и человек говорит об этом, ненароком соглашаясь с вами.
Стенат посмотрел на Ёсфота, который вышел из-за угла, не прикрывшись парчой. Стенат видел рыжие глаза, в которых он читал своего брата. Брат вышел, чтобы защитить кровь.
– Всё верно, Ёсфот, мы думали об этом, и скоро выйдет продуманный новый закон, – отвечал Баши, – Что же с ним-то делать? – он указал на Стената, – а, ясно, всего лишь маленькая проверка. И мы убедимся, что Бех-Юлай, который не справится даже с собственным верблюдом, не мог одолеть начальника стражи. Стенат, ты успел послужить нам верой и правдой. Помнится, даже ты кого-то там спас, чуть ли не герой. Но герои, как гладиаторы, только что им поклонялись и, вот, уже презирают. И тебя будут презирать, если не сразишься со львом в клетке, как гладиатор.
– Но почему не с верблюдом? – неожиданно вступился Бех-Юлай.
– Не смеши меня, – оборвал фараон.
Уже никто не мог убедить фараона не делать этого, когда его глаза горели. Вечером Стената загнали в клетку со львом. Прыжки зверя не смущали Стената, он ловко уворачивался от когтей, ему и не с таким приходилось встречаться. Через десять минут он уже успокаивал побитого льва. Слава о Стенате – укротителе львов – разнеслась до самой Арабики.