Стенат говорил:
– Отвечу, что не повинен в смерти.
Баши оживился, вступив в диалог.
– Это почему же?
– Я не собирался причинять госпоже Крузельде ничего плохого, и она это знает.
– Откуда я это знаю? – выскочила Крузельда, покрывая себя.
– Неужели вы думаете, – отвечал витиевато Стенат, – что Бех-Юлай, действительно, без труда бы справился со мной.
Бех-Юлай задумался над словами Стената, да и в лице Стената Бех-Юлай видел что-то знакомое.
Вдруг выкрикнул Кулей-Сар – конюх фараона:
– Я видел две ночи назад, как Стенат украл что-то из окна дома Бех-Юлая, он ещё и вор.
Услыхав эти слова, Бех-Юлай, наконец-то, сложил воедино все догадки, теперь он вспомнил, где видел Стената. Этот бедняга приносил ему письмо от Крузельды. Бех-Юлай был очень уважаем в Сэндории, он встал, подошёл к Баши и сказал:
– Я ошибся. Чалма моя на мне, как вы видите, а этот человек не виновен. Я увидел, что большой мужчина разговаривает с маленькой девушкой, и мне показалось, что он к ней пристаёт. Она что-то говорила на эмоциях, и я принял её слова за крики о помощи. А это не так.
– Вот, тебе на! – отрезал Баши, – Крузельда, что ответишь?
– Я не причём, Малекка подослала его.
Малекка молчала.
– А ты стражник обвинённый, про это смолчал, что скажешь теперь? – это Баши обратился к Стенату.
– Говорить больше нечего.
– Ну, как нечего? Кто виноват? Тоже, небось, скажешь Малекка?
– Нет, – ответил Стенат, – если б это было так, я бы сразу говорил. Малекка ни в чём не виновата. Виноват закон, внушивший власть имущим, что их власть от Бога, и заставляющий народ безоговорочно выполнять их прихоти. Малекка, Крузельда – они жертвы самообмана, к которому привёл их этот несовершенный сэндорийский закон.
– Так, камень в мой огород, – сказал Баши.
Гердаш, наблюдая за всем из-за угла, видел, что Баши начинает нервничать. И вышел со словами:
– Мудрейший Баши, вы, очевидно, помните наш позавчерашний разговор.