– Тогда, может, жене твоей что нужно? Вот, алмазное Ожерелье, называемое Слёзы дочери Йифтаха, во всём Песчаном Краю ничего подобного нет.
– О, нет, – отвечала Ревера, разобравшаяся в обстановке, – очень признательна, но я не смогла бы принять.
– Да, что вы все? – возмутился Арчил, – Ага, я вижу, жена твоя на сносях. Так вот, обещаю озолотить ребёнка этого.
– Эка ж вы удумали? – одобрил Дувмат, – Ребёнка ещё нет на свете, он и не откажется.
– Ну, и порешили. Прощайте, добряки.
Арчил уехал, и его больше не видели в этом селении никогда. А у Реверы и Дувмата родился сын Коплант. Поехал как-то Дувмат в Валеран, чтобы торговать овощами, и взял с собой шестилетнего Копланта и пятнадцатилетнюю Суписту. Суписта сидела и следила за морковью, а маленький Коплант за помидорами. Сам Дувмат сидел возле огромной повозки, загруженной огурцами. Мимо них проходила какая-то богато одетая ребятня. И малец, лет девяти, схватив один помидор, пошёл дальше. Коплант встал, схватился за торчащую часть помидора и сказал:
– Отдай сюда.
Потом он сдавил помидор так, что внутренности овоща выплеснулись на наглого мальца, испачкав весь его роскошный прикид. Это стало шоком для избалованного сынка богатея, и тот заревел. А хнычущим мальцом оказался сын Арчила Бакендаса. Арчил был где-то поблизости, и снова неважно по каким делам, он услышал плач своего сына и подошёл. Увидев испачканное платье Валенока, так звали сына Арчила, он злобно крикнул в сторону Дувмата:
– Кто испачкал моего сына? Если этот шкет с тобой, то вы большие деньги заплатите за платье.
– По-моему, – отвечал Дувмат, – это вы уплатите стоимость помидора, которым ваш шкет умылся.
– Вот, так всегда, – начал злиться Арчил, – приедет какой-то деревенщина в город и начинает указывать, пока указку не сломают.
– А вы не пугайте, мы не из пугливых, – дерзил Дувмат богачу.
– Ах, вот оно, что? – раздувал ноздри Арчил, подошёл к повозке с огурцами и опрокинул её.